Сто тайных чувств полностью

– Эта ссора с Эльзой произошла в декабре, во время перерыва на четвертьфинал. Я вернулся в Юту. Мы планировали покататься на беговых лыжах в каньоне Литтл-Коттонвуд. За неделю до этого мы молились, чтобы выпал снег, и он повалил, как из грузовика, сугробы выросли в три фута…

– Она передумала и не захотела идти, – догадалась я, стараясь ускорить рассказ.

– Нет, мы пошли. Итак, мы ехали вверх по каньону и говорили о принципах соглашения об уровне обслуживания и о том, делает ли раздача еды бедным вымогательство и ограбление банков менее предосудительными. Ни с того ни с сего Эльза спросила меня: «А как ты относишься к абортам?» И я подумал, что ослышался, и переспросил: «К когортам? К каким еще когортам?» Она ответила: «Нет, к абортам». Поэтому я начал: «Слушай, мы с тобой говорили ранее о процессе Роу против Уэйда[32], решение оказалось не слишком…» Она оборвала меня на полуслове: «Что ты правда чувствуешь по этому поводу?» – «В смысле „чувствуешь“?» – не понял я. Она произнесла медленно, выговаривая каждый слог: «В эмоциональном плане. Что ты чувствуешь?» Я ответил, что в эмоциональном плане мне по барабану. Тогда она взорвалась: «Да ты даже не задумался! Я же не о погоде тебя спрашиваю, а о жизнях! Я говорю о реальной жизни женщины и потенциальной жизни в ее утробе!»

– Это была истерика! – Я с радостью подчеркнула, что у Эльзы была взбалмошная натура.

Саймон покивал.

– Короче, она выскочила из машины чуть ли не на ходу, злющая, и встала на лыжи, а перед тем, как уехать, выкрикнула: «Я беременна, дубина! И я не собираюсь оставлять ребенка и портить себе жизнь. Но меня гложет мысль о необходимости убить его, тогда как ты сидишь тут и улыбаешься. Ему, видите ли, по барабану!»

– Господи, Саймон! А как ты должен был догадаться?

Про себя я подумала, что Эльза хотела женить его на себе и поставила перед фактом, но Саймон отказался. Вот и молодец.

– Я был ошарашен, – продолжил Саймон. – Я же ни о чем не знал. Мы всегда предохранялись.

– Думаешь, она специально залетела?

Он нахмурился и решительно заявил:

– Она не такая!

– И что ты сделал?

– Нацепил лыжи и поехал за ней. Я постоянно кричал, чтобы она подождала, но она миновала гребень горы и скрылась из вида. Помню, как красиво было в тот день. Знаешь, никогда и не подумаешь, что такие ужасные вещи могут происходить в такую великолепную погоду. – Он горько рассмеялся.

Я-то думала, что это всё – с того дня они с Эльзой не виделись, конец истории и теперь пора перелистнуть страницу – со мной.

– Ну, – сказала я, пытаясь придать голосу нотки сочувствия, – самое меньшее, что она могла сделать, это дать вам возможность обсудить ситуацию, прежде чем сбегать от тебя.

Саймон подался вперед и закрыл лицо руками.

– О боже! – выдавил он страдальческим тоном.

– Саймон, я понимаю, но это была не твоя вина, и теперь все кончено…

– Погоди, – хрипло попросил он. – Дай мне дорассказать. – Он уставился на свои колени и несколько раз глубоко вдохнул. – Я добрался до этого крутого спуска, и там был знак «ВЪЕЗД ЗАПРЕЩЕН». Чуть дальше, на вершине уступа, сидела, обхватив себя руками, Эльза и рыдала. Я окликнул ее, и она со злостью вскинула голову, а потом оттолкнулась палками и поехала вниз, в ущелье. Я до сих пор вижу эту картину: снег, невероятный, чистый и бездонный. Эльза скользит вниз по линии спада. Но где-то на полпути лыжи увязли, поскольку снег был более плотным, и она остановилась…

Я взглянула в глаза Саймону. Он смотрел невидящим взглядом на что-то далекое и потерянное, и мне стало страшно.

– Я выкрикнул ее имя так громко, как только мог. Эльза пыталась опереться на палки, чтобы высвободить носки лыж. Я заорал: «Господи, Эльза!» И тут раздался этот звук, словно приглушенный выстрел, а потом стало тихо. Эльза обернулась. Она прищурилась – должно быть, ее ослепило солнце. Я не думаю, что она видела склон в двухстах ярдах над ней. Снег разошелся беззвучно, словно расстегнулась гигантская молния. Шов превратился в трещину, в ледяную голубую тень. А потом трещина поползла вниз довольно быстро, став огромной, стеклянной, как хоккейная площадка. Потом все вокруг загрохотало: земля, мои ноги, грудь, голова… Эльза все поняла. Она изо всех сил пыталась избавиться от лыж…

Как и Эльза, я понимала, что именно сейчас произойдет.

– Саймон, я не хочу слушать, что было дальше…

– Она скинула лыжи и рюкзак и бежала по сугробам, увязая по бедра. Я заорал: «В сторону!» А потом снежная лавина обрушилась вниз, и я слышал только страшный рев. Деревья ломались, будто зубочистки…

– Боже… – прошептала я.