Сто тайных чувств полностью

Я тупо кивнула. Саймон вынул бумажник и развернул листок бумаги, вытершийся по швам.

– Она прислала мне это примерно за месяц до несчастного случая в подарок на день рождения.

У меня рвалось сердце, пока я слушала ее письмо.

– «Любовь коварна, – начал он дрожащим голосом, – она никогда не бывает обыденной или заурядной. К ней нельзя привыкнуть. Нужно сначала следовать за любовью, а затем позволить ей следовать за вами. Любви невозможно сопротивляться. Это как прилив. Она уносит вас в море, а затем снова выкидывает на пляж. Боль сегодня – ступенька на пути в рай. Можешь сбежать от любви, но не получится сказать ей „нет“. Это касается всех и каждого». – Саймон снова сложил письмо. – Я все еще верю в это, – подытожил он.

Я отчаянно пыталась понять, что означают эти слова. Но мой разум превращал все только что услышанное в напыщенную тарабарщину. Он прочел мне письмо, намекая, что хочет этого от меня?

– Красиво, – промямлила я, стыдясь, что больше ничего не придумала.

– Господи! Ты не представляешь, какое это облегчение. Поговорить с тобой про нее! – Его глаза горели, слова лились самозабвенно. – Она единственная, кто понимает меня, действительно понимает. Я все время про это думаю, хоть и знаю, что должен отпустить ее. Но я таскаюсь по кампусу с мыслью: «Нет, она не может уйти». И тут я вижу ее, такие же волнистые волосы, вот только потом девушка оборачивается, и это не она. Но сколько бы раз я ни ошибался, я не перестаю искать ее. Это зависимость. Худший вид зацикленности. Я вижу ее во всем, в каждом. – Его безумные глаза встретились с моими. – Взять, к примеру, твой голос. Когда мы впервые встретились, мне показалось, что ты разговариваешь совсем как она.

Должно быть, я подпрыгнула на пару сантиметров, поскольку Саймон быстро добавил:

– Ты должна понять, что я в момент нашего знакомства был малость не в себе. Прошло всего три месяца после того, как она… после несчастного случая. Мне хотелось верить, что она все еще жива, осталась в Юте, просто очень злится на меня, вот почему мы так долго не видимся. На самом деле теперь ваши голоса мне уже не кажутся такими уж похожими. – Он провел кончиком пальца по костяшкам моих пальцев. – Мне никогда не хотелось любить кого-то еще. Я решил, что хватит и того, что было у нас с Эльзой. Ну, многие люди не испытывают такую любовь никогда в жизни… Ты понимаешь, о чем я?

– Тебе повезло.

Он продолжал наглаживать мои костяшки.

– А потом я вспомнил слова Эльзы о том, что от любви нельзя убежать, ей нельзя отказать. Просто не получится. – Он посмотрел на меня. – Вот почему я все это рассказал. Чтобы отныне быть с тобой откровенным. Чтобы ты понимала, что я испытываю чувства и к другому человеку, а не только к тебе, и порой я витаю где-то в другом месте…

Я с трудом дышала, а потом прошептала самым ласковым голосом:

– Я понимаю. Правда.

А затем мы встали и, не говоря ни слова, отправились в мою квартиру. То, что должно было стать одной из самых романтических ночей в моей жизни, превратилось в сущий кошмар. Все время, пока мы занимались любовью, у меня было ощущение, что Эльза наблюдает за нами. Мне казалось, что я занимаюсь сексом во время похорон. Я боялась даже пикнуть. Саймон же вовсе не выглядел скорбящим или виноватым. Вы бы не догадались, что он только что поведал самую грустную историю, какую мне когда-либо доводилось слышать. Он ничем не отличался от других парней и в первую ночь стремился продемонстрировать, насколько он искушенный и изобретательный, волновался, что мне не понравится, и вскоре был готов ко второму раунду.

После этого я лежала в постели без сна, думая о музыке Шопена и Гершвина, о том, что у них может быть общего. Я представила себе пухлые коленки Эльзы, на которых, если присмотреться, виднелись лики херувимов, причем один из них с блаженной улыбкой. Интересно, откуда у маленькой девочки мог взяться шрам, по форме и цвету напоминающий дождевого червя? Я подумала о ее глазах – какие воспоминания о надежде, боли и насилии она впитала? «Любовь как прилив», – писала она. Перед моим мысленным взором Эльза плыла по волне лавины. К рассвету я видела ее так же явственно, как и Саймона: вокруг головы светящийся нимб, кожа нежная, как ангельские крылья. Ледяные голубые глаза видят все, прошлое в будущем. Она навсегда останется опасно красивой, такой же нетронутой и манящей, как целый склон свежевыпавшего снега.

Оглядываясь назад, я понимаю, что верхом глупости было продолжить отношения с Саймоном. Но я была молоденькой и потеряла голову от любви. Я перепутала жалкое положение с романтическим ореолом, приняв сочувствие за обязательство избавить Саймона от печали. Я, как магнит, притягивала к себе чувство вины. Отец, Гуань, теперь Эльза. Я чувствовала себя виноватой за каждую плохую мысль, которую позволила в отношении Эльзы. В качестве покаяния я искала ее одобрения. Я стала ее наперсницей. Помогла реанимировать ее. Помнится, я предложила Саймону отправиться в поход в Йосемити.