Пока я обдумывала ответ, он опять смерил меня взглядом и расплылся в улыбке:
– Ложись со мной. Хочешь?
Сначала я испугалась – вдруг захочу. Но нет, мне не хотелось. Более того, при одной мысли об этом тошнило.
– Спасибо, нет.
Он опустил глаза, притворяясь смущенным.
– Ах, ну да, конечно. Я же просто человеческая оболочка, а тебе нужно больше, чем это. Я не виню тебя. Но…
И тут он посмотрел на меня сквозь ресницы. Запугать? Разозлить? О нет. За маской лица скрывалось зло. Чистое. Беспримесное. А губы кривились в садистской усмешке – с такой он упивался моим ужасом в тот первый вечер. И что самое страшное, сейчас в глазах не стояло безумие. Он упивался страхом и страданием, будучи в здравом уме и твердой памяти. Теперь я понимала, что имели в виду жрецы. И почему Нахадотом пугали детей.
А еще мне совсем, совсем не нравилось, что мы одни в комнате. Эта версия Нахадота как-то не располагала к свиданиям наедине.
– Ну ты же понимаешь, – протянул он, – что никогда не сможешь быть с ним? Как женщина с мужчиной? Твои слабые смертные тело и разум разлетятся на куски, как яичные скорлупки. Его сила разнесет тебя в клочья, дурочка. От тебя малой кучки не наскребут – в гробик положить и обратно в Дарр отправить.
Я скрестила руки на груди и многозначительно поглядела в сторону коридора за тронной кушеткой на возвышении. С меня хватит, дольше я Симину ждать не стану.
– А вот со мной…
Он вдруг поднялся на ноги – и оказался на другом конце комнаты. Прямо рядом со мной. От изумления я вздрогнула и отшатнулась. Слишком поздно – он поймал меня за руки. До сих пор я не сознавала, какой он огромный – выше меня на голову. И очень мускулистый. Когда он являлся в ночном облике, я не особо обращала внимание на тело. А тут вот обратила – и поняла, что он может быть очень, очень опасен.
Опасен – не то слово. Он крутанул меня и прижал к себе спиной. Я забилась, его пальцы когтями вцепились мне в плечи. Не выдержав, я вскрикнула от боли, глаза заволокло слезами. Но стоило мне перестать вырываться, как хватка ослабла.
– Попробуй со мной – это почти так же, как с ним, – жарко прошептал он мне в ухо.
Дыхание обжигало шею, кожа пошла мурашками.
– Я буду овладевать тобой раз за разом, целый день с утра до вечера…
– Немедленно отпусти меня, – прошипела я.
Хоть бы сработало!
Руки разжались. Но он не отошел. Я испуганно сиганула прочь – проклятье, какая трусость! И развернулась к нему лицом – он улыбался. Холодно, насмешливо. Как мерзко… Он хотел овладеть мной – это читалось в его глазах, – но не потому, что таково было желание плоти. Ему нравился мой страх. Отвращение. И моя боль – на плечах остались синяки от цепких пальцев.
А самое мерзкое – он понял, что я поняла, что он не лгал. И наслаждался моментом. Как я могла забыть: ночь – время соблазна, но и время охотника. Насильника. В ней есть место не только страсти, но и удовольствию от чужой боли. «Попробуй со мной, это почти так же, как с ним» – это существо говорило правду. Вот он какой, настоящий Ночной хозяин. Да хранит меня Блистательный Итемпас, если меня вновь посетит безумная мысль испытать с ним близость…
– Наха… – Укоризненный голос Симины заставил меня подпрыгнуть и крутануться на каблуках.
Она стояла у кушетки, положив руку на бедро и картинно отставив локоть. И улыбалась. Мне. Интересно, она давно здесь? Что она успела увидеть?
– Ты грубо обошелся с моей гостьей! Прости, кузина, мне стоило укоротить ему поводок.
Особой благодарности за этот упрек я не почувствовала.
– Симина, – рявкнула я, – мое терпение иссякло. Заканчивай играть в эти игры!
Мне разом стало не до вежливости – я была напугана и очень сердита.
– Говори, что тебе надо. Не тяни.
Симина подняла бровь – я грубила, и ее это веселило. Она лучезарно улыбнулась Нахадоту – нет. Не Нахадоту. Нахе. Имя бога этой твари не к лицу. Он подошел к ней и встал рядом. Она мечтательно провела костяшками пальцев по его руке. И снова заулыбалась:
– Ну же, признай, он растормошил тебя? Ах, наш Наха – он такой шалун… такой проказник… любит пугать не винных девиц… Хочешь – забирай его себе. На время. Он такой… возбуждающий, не правда ли?
На эти слова я не стала отвечать – зато увидела, как Наха на нее смотрит, пользуясь тем, что она его не видит. Дура. Допрыгаешься еще, с такой-то тварью в постели…
Впрочем, ладно. Мне здесь делать больше нечего.
– Всего хорошего, Симина.
– Думаю, тебе будет интересно кое-что узнать, – проговорила Симина за моей спиной. – До меня тут дошли кое-какие слухи. С твоей родины.
Я застыла на месте – что там мне сегодня говорила Рас Ончи? Вот оно.
– Теперь ты ведешь роскошную жизнь во дворце, кузина, но у твоей родины от этого только прибавилось врагов. Некоторые соседствующие с Дарром страны полагают, что ты для них опаснее, чем Релад или я. Впрочем, это вполне понятно: мы ведь прирожденные Арамери, и у нас не сохранилось дурацких этнических предрассудков.
Я медленно развернулась к ней лицом:
– Ты – амнийка.
