Я молча смотрела на него – хорош, хорош, ничего не скажешь. Надо же, не побоялся прийти – и к кому? Ко мне! Я прекрасно понимала, что это именно он принял необходимые меры для того, чтобы Симина могла всласть по мучить Сиэя. Сначала его, потом Нахадота. Теперь-то я понимала, зачем он тут нужен – Вирейн обеспечивает безопасность всех подлых развлечений этой мерзкой семейки. В особенности, когда Арамери хочется помучить пленных богов. Для Энефадэ этот тип – надсмотрщик, пощелкивающий магическим кнутом.
Но рабы обязаны своими страданиями не только надсмотрщику.
Вирейн, видно, решил, что молчание – знак согласия, прикрыл дверь и прошел в комнату. В отличие от Теврила виноватым он не выглядел. Холодный, сдержанный – настоящий Арамери.
– Вмешиваться в дела менчей было не самой лучшей идеей, – вздохнул он.
– Да, мне уже сообщили.
– Если бы ты мне доверилась…
Тут у меня в самом прямом смысле слова упала челюсть.
– Если бы ты мне доверилась, – упрямо повторил Вирейн, – я бы тебе помог.
Я едва сдержала смех:
– Да ну? В обмен на что?
Вирейн немного помолчал, а потом подошел и встал рядом – прямо как только что Теврил. Однако его присутствие ощущалось по-другому. От него шло… тепло. Да, пожалуй, что так. Я чувствовала жар его тела – а ведь он стоял в футе от меня.
– Ты уже выбрала себе спутника для бала?
– Спутника? – Вот это новости… – Нет! Мне, мягко говоря, не до бала! И вообще, я не хочу туда идти.
– Придется. Если ты не придешь по собственной воле, Декарта применит магию.
Понятно. Магию. Вирейн ее и применит, по приказу Декарты. Я покачала головой и вздохнула:
– Ну что ж, если деду так важно непременно унизить меня, делать нечего. Придется идти и мужественно перенести это испытание. Но у меня нет никакого желания подвергать таким же страданиям моего спутника.
Он медленно кивнул. Мое дело – предупредить. Что-то он сегодня молчаливый, обычно Вирейн словоохотлив и язвителен…
– Я могу помочь приятно провести время, – наконец сказал он. – Если, конечно, ты выберешь меня.
Я молчала так долго, что он наконец повернулся, посмотрел мне в глаза и расхохотался:
– За тобой что, никогда никто не ухаживал?
– Нет. Во всяком случае, люди, которым на меня наплевать.
– Почему это мне наплевать?
– А с чего такой интерес?
– А что, для интереса к женщине нужна причина?
Я сложила руки на груди:
– Да.
Брови Вирейна поползли вверх.
– Ах, ну тогда примите мои нижайшие извинения! Не ожидал, что произвел на вас столь бледное впечатление, миледи.
– Вирейн…
Я потерла глаза кулаками. Усталость давала о себе знать – не столько физическая, сколько эмоциональная.
– Ты мне очень помог пару раз, это правда, но добрым я тебя назвать не могу, извини. Я даже заподозрила, что ты псих, как и все остальные.
– Вердикт – виновен, – расхохотался он снова.
Что это с ним? Как странно он себя ведет – переигрывает, переигрывает наш хитрец.
Он понял, что делает что-то не то, и быстро оборвал смех.
– Твоя мать, – сказал он, – была моей первой женщиной.
Моя рука потянулась к кинжалу. Он висел с другого бока, так что Вирейн ничего не заметил.
Поскольку я все так же молчала, он немного успокоился. И принялся рассматривать огни города внизу.
– Я родился здесь, как и все Арамери, но чистокровные отослали меня учиться в Литарию – это такая школа, для писцов. Меня туда отправили, когда мне исполнилось четыре года. У меня рано проявились способности к языкам. Я вернулся сюда в возрасте двадцати лет и стал самым юным выпускником школы за всю ее историю. Блестящим выпускником, надо сказать. Но все равно – молодым. Слишком молодым. На самом деле я был сущим ребенком.
А мне еще не исполнилось двадцати, вообще-то, но варвары, понятное дело, взрослеют раньше, чем представители цивилизованных народов. Ладно, не буду ничего говорить.
– За годы отсутствия случилось много чего. Отец мой умер. А мать… – тут он красноречиво пожал плечами, – однажды ночью просто исчезла. Тут такое случается, и нередко. Впрочем, какая разница – меня же удостоили сигилы полного родства, а она была – так, простолюдинка. Мне бы все равно не позволили называться ее сыном.
Он помолчал, а потом заметил:
– Наверное, я кажусь тебе бессердечным.
Я лишь медленно покачала головой:
– Для этого я слишком долго прожила в Небе.
Он тихо фыркнул – я не уловила, с сарказмом или просто насмешливо.
– Мне пришлось привыкать ко дворцу дольше, – проговорил он. – Твоя матушка, впрочем, очень помогла мне. Она была… прямо как ты, временами. Мягкая снаружи, но внутри – совсем, совсем не такая.
Я удивленно воззрилась на него – ничего себе характеристика!
– Я, конечно, влюбился в нее по уши. Красавица, остроумная, чистокровная… – Он снова пожал плечами. – Но я и в мыслях не имел… то есть я бы так и обожал ее на расстоянии. Я уже вышел из юношеского возраста, в конце концов. И я, как никто, был удивлен, когда она предложила мне… нечто большее.
– Моя мать никогда бы на это не пошла.
Вирейн смерил меня взглядом. Я приняла весьма свирепый вид – пусть не думает чего!
