В чем его подозревают? За последние месяцы он грубо нарушил закон трижды: похитил Энтони Юинга, шантажом выманил деньги у Маклауда и поджег гараж Кума с дорогущими машинами. Но он даже в страшном сне не мог вообразить, что кто-то из них обратится в полицию. У каждого веские причины держать язык за зубами.
Поел – ему кинули завернутую в фольгу булку с фалунской колбасой и салатом.
Опорожнил кишечник в ведро.
И никак не мог вычислить, где находится. Но ощущение странности происходящего не исчезло. Мелкие детали… он сам не понимал, что именно, но в этом месте что-то было не так.
А что не так? Камера, где его заперли, очень похожа на настоящую. Даже не похожа, а это и есть камера. Сто процентов.
Но и все. До него в этой камере были заключенные – тоже сто процентов.
Все остальное странно и даже сомнительно.
Вошел следователь – джинсы, грубые ботинки, свитер. На поясе – пустая кобура. Но еще до следователя в допросной появился телевизор на штативе, который он катил перед собой. Следователя Тедди узнал сразу. Это был тот самый, кто избивал его в Халлунде. Человек со шрамом, Меченый.
– Найдан Максумич, – сказал следователь протяжно. – Или как? Тедди?
Голос сиплый, как при хроническом ларингите. Водянистые глаза.
– Я требую адвоката.
Полицейский придвинул стул и сел напротив.
– Не думаю, чтобы нам был нужен адвокат.
– В чем меня обвиняют?
– К этому мы еще вернемся. Ну, скажем, грубое нарушение закона о наркотиках.
– Тогда мне тем более нужен адвокат.
– Это верно, Тедди… тебе будет нужен адвокат. Но сначала мы проведем несколько… как бы сказать… своеобразный допрос. Не такой, как ты привык.
– Как вас зовут?
– И к этому вернемся.
И только сейчас до него дошло. Он вовсе не арестован. Это никакая не тюрьма, не предвариловка и не следственный изолятор. Все это – чистый фейк. Запущенный газон, поваленные ворота, надзиратель без бейджика. Нет телефона. Он не знал, куда его привезли, мог только догадываться зачем.
Но теперь он был уверен: это никакая не полицейская операция. Это часть того,
И вот еще: человек со шрамом и в самом деле служил в полиции. Для Тедди это было ясно как дважды два. Насмотрелся на их повадки.
А вот и самый тревожный момент. Меченый вел себя так, как будто совершенно не боялся, что его раскроют. И что это может означать? Только одно: они уверены, что Тедди отсюда живым не выйдет.
– Если мы не будем суетиться и сохраним спокойствие, дело пойдет быстро, – сказал следователь, включил телевизор и вышел.
Тедди по-прежнему был в наручниках. Он никак не мог понять, куда тот клонит.
Прошло несколько секунд и появилось изображение.
Разделено по вертикали на две половины. Две женщины в том же положении, что и он. В наручниках. У одной на запястьях закреплены какие-то кабели.
Тедди их узнал. Сесилия и Лиллан. Электроды на Сесилии, провода идут к какому-то аппарату, похожему на старинный катушечный магнитофон.
Человек со шрамом повернулся к камере.
– Передо мной на столе стоит детектор лжи, или, как его называют, полиграф, – объяснил он в камеру. – Этот детектор подключен к Сесилии. Я прошел специальный курс в Лэнгли. К сожалению, полиция в Швеции не разрешает использовать эти аппараты. К слову, они гораздо более эффективны, чем принято думать.
Он подошел к Сесилии и прижал что-то к ее шее – похоже на электрошокер. Тот самый.
– Я хочу, чтобы вы поняли, насколько серьезен и важен этот допрос. Потому что, если вы будете лгать, мне придется использовать вот этот прибор.
Отчаянный, пронзительный крик.
– Надеюсь, вы поняли.
Следователь, или кто он там, кивнул на камеру:
– Все поняли?
Шрам как нарисованный. Масляной краской.
Тедди уставился на экран. Сесилия тихо плачет. Лиллан дышит, будто у нее астма. Прямая трансляция. Или запись? Нет, прямая. Если прямая – знают ли они, что и он здесь?
Меченый подвинул стул и сел напротив Сесилии.
– Ну что ж, Сесилия, начнем… Но сначала откалибруем детектор… несколько контрольных вопросов. Вы должны отвечать «да» или «нет».
– Отпустите меня, пожалуйста.
– Рад бы, но не могу. Сначала должен задать вопросы. Ваше имя – Сесилия Эмануэльссон?
Сесилия покачивается на стуле – взад-вперед, как в трансе.
– Отвечайте! Ваше имя – Сесилия Эмануэльссон?
– Да.
– Вы живете на Бреннчюркогатан?
– Да.
– Вы были замужем за Матсом Эмануэльссоном?
Короткая заминка.
– Да.
– Пока все замечательно, – он, то и дело поглядывая на Сесилию, подкрутил какие-то регуляторы.
– Изменяли ли вы вашему мужу, пока вы состояли в браке?
Сесилия прекратила раскачиваться, точно ее толкнули.
– Нет. Никогда. А что?
– Нет, ничего. Просто любопытно.
Отвернулся и опять начал щелкать тумблерами.
– Теперь такой вопрос. Матс Эмануэльссон покончил жизнь самоубийством, прыгнув с финского парома в январе 2011 года.
Сесилия опять начала раскачиваться, будто сидела в кресле-качалке. Только руки, неподвижны.
– Отвечайте на вопрос.
– Да. – Она побледнела.
– Знаете ли вы, почему он это сделал?
– Точно не знаю. За несколько лет перед этим его похитили, пытали… думаю, что он после этого…
Меченый встал.
– Вы должны отвечать «да» или «нет».
Сесилия замолчала. Он поднял шокер.
