Вдруг, чьи-то крошечные кулаки застучали по глазам. Нет, не со стороны грязной реальности, эти удары исходил внутри! Там, где начинается разум. Секунда застыла в воздухе. Время умерло, словно в его голову всадили красивые пули, чтобы освободить фонтан совершенной крови. И теперь его труп раскинулся в пределах пыльного подвала, намекая реальности на ее погрешности. Удары по глазам Мелиссы становились все мощнее. В каждом зрачке виднелись мелкие трещины. Миг. Лица двух девушек вырисовывались в глазах. Нет, не так. Это была одна и та же женщина. Ее каштановые волосы, красивые глаза. Жизнь в пределах великолепных шариков, которые только начали улавливать мерзкие моменты мира. Девушка била по глазам с такой силой, что, казалось, они вот-вот лопнут, забрызгав кровью чистую кофту Макса. Парень знал эту женщину в глазах. Она сильно кричала, иногда вырывала клок волос из своего черепа, и из этих маленьких повреждений рисовалась радуга, словно реки теплой крови, она несла спокойствие в мир. Молодой человек не мог отвести взгляда, сжимая все сильнее розовые пилюли, устало лежащие в кармане штанов. Этот тихий ужас лишь набирал обороты. Казалось, он никогда не остановится. Зубы девушки, из ее прекрасного ротика, что скривился в гримасе страха и крика, медленно падали куда-то вниз, туда, за ласковую кожу век. Знаете, словно ее пасть была забита осколками стекла, и они так нежно разрезали язык и нёбо. Зубы окрашивались в кровавый цвет, оставляя лишь хищный оскал, а из головы били лучи радуги, которые образовывались в маленьких увечьях! Волосы, сплетенные между собой багровой жидкостью, падали вниз. Такие прекрасные локоны. Глаза Мелиссы трескались. Даже истерический крик девушки пробивался через их оболочку. Ужас на ее лице. Зубы выпали, и теперь в пасти бурлила кровь! Нет!
- Папа! – раздался крик из кухни, едва уловимый, сквозь тяжелые двери подвала, вырвавший Макса из лап его психиатрических расстройств и лабиринтов – Ты где?!
Парень отвел взгляд от глаз девушки. Они вновь приобрели тот самый вид. Заплаканные планеты. Страх наполнял душу. Эти разрывы между реальностью и фантазиями становились все сильнее. Ужас обитал где-то рядом. Наверное, лишь тела розовых таблеток останавливали процесс разрушения психики. Еще немного.
- Я сейчас – произнес Макс, коснувшись ладонью щеки девушки – Подожди. Хорошо?
- А куда я денусь?!
Молодой человек вышел из подвала, захлопнув за собой тяжелую металлическую дверь.
Виктория стояла в кухне. Девочка была обнажена. По ее холодной коже бежали мурашки, оставляя следы удовольствия. Ее детское тело витало среди клубов дыма, которые рисовала сигарета, тлеющая в банке. Эти линии никотина, как самая прекрасная одежда на могущественных плечах Атлантов. Она согревала Викторию. Такая нежная доброта. Девочка медленно касалась ступнями деревянного пола.
- Папа – произнесла Виктория – Где моя одежда?
- Я ее снял. Почему ты ничего не одела?
- Хочу ту кофточку – девочка надула губки – Куда ты ее дел, а?
- Ты ничего не помнишь?
Виктория покачала головой.
Зачем напоминать цветку, что он скоро завянет? Для чего травмировать нежную психику детей? Пусть этот кошмар останется лишь в памяти отца. Молодой человек нежно обнял дочь, прижав к себе. Он даже чувствовал тепло, которое выбивало ее сердце. Этот миг, где Макс терял контроль, заметив, смешанную с кровью, пену. Виктория будет жить. Ей не обязательно знать, что произошло там, на втором этаже дома. Единственное, что действительно важно, - это ее память, ее чувства. И если в разуме нет места для ужаса, то и Макс никогда не введет его туда, словно доктора вкалывают морфин, чтобы пациенты могли спокойно умереть, без боли и страха. Парень еще сильнее прижал к своему телу дочь. Тепло.
- У твоей дочери красивый голос? – спросила Мелисса, как только Макс переступил порог подвала
- А разве ты сейчас не слышала?
- Я слишком занята своими мыслями – тихо прошептала девушка
- Красивый. Жена учила ее петь, когда была жива
- Она умела петь?
- Да. Еще танцевать, рисовать, писать – Макс поднял кружку с пола – Тебе, наверное, неудобно спать на полу?
- Ночь прошла с открытыми глазами – девушка вдохнула – Так что я не знаю удобно мне или нет. Интересно, тебе бы было хорошо с оковами на ногах?
- Вечером принесу матрас и подушку. Завтра я рано утром уйду на работу, поэтому оставлю тебе еду и ведро, чтобы ты могла сходить в туалет. Хорошо?
- Про какой ты ад говорил? Был в нем?
- Да. Около семи лет
- Что случилось, Макс?
- Это очень долгая, кошмарная история. Религиозный фанатик, доступная женщина и их отмороженный сын, который, после смерти первого, запирался в подвале, слушая стоны матери, и кромсал тела невинных животных, чтобы боль уходила куда-то далеко, глубже. Знаешь, туда, где заканчивается сердце, и начинаются мерзкие лабиринты души, без света и тепла. Я неуверен, что ты захочешь услышать все это. Ведь, так?
- Знаешь, иногда ад заканчивается, а душа начинает строить большие ступени в рай, Макс – тихо произнесла девушка
