Забавно – ни одной девушки. Никола вспомнил Роксану, пригласившую его на ланч. Укол совести: надо было как-то помочь ей разобраться с этими отморозками, которые вымогали у нее деньги.
Но у него своих дел по горло. Что он может сделать?
Никола спустился в полуподвал. Тут тоже сплошные войны. И публика словно выкроена по шаблону: толстоватые парни в черных свитерках с белым текстом – Николе показалось, что даже текст один и тот же. Бейсболки повернуты козырьком назад. Все белокожие, как жвачка «Экстра».
А игры примерно те же, что и наверху, только помасштабнее. Оловянные воины покрупнее и числом побольше.
Пахнет потом и акриловым спреем.
Никола даже присматриваться не стал, во что они играют.
Дикари.
А Луке, оказывается, уже тут. Борода заплетена в косички, в каждом ухе – самое малое, семь сережек, сосчитать невозможно. В одной руке кости, в другой – плотницкий аршин.
Никола подошел сзади, почти вплотную
– И сколько должно выпасть?
Луке обернулся. Замечательная, детская улыбка. Все бы так улыбались.
– Привет, плутишка! Мне нужны шестерки. Вот эти ряженые должны стрелять вон туда, – он показал пальцем. – Понял?
Ни черта Никола не понял, но он уже немного знал Луке. Луке даже Тедди называл «моя любимая крошка».
– Дайте я попробую, – сказал он и бросил кубики.
Чудо из чудес – на столе лежали пять шестерок.
– Я тебя люблю почти так же, как твоего дядю, – подвел итог Луке.
Через несколько дней он позвонил.
– Привет, шулер!
– Луке…
– Они все время затрудняют нам жизнь.
– Кто они?
Никола начал грызть ноготь. Это у него с детства – реакция на разочарование.
– Раскусить невозможно… пока не наткнешься на Луке Уденссона, – хохотнул собеседник. – С Луке все возможно.
– Неужели вы их вычислили?
– Йепп. Оба два. Но… интересного мало. Он почти не пользовался этими телефонами.
– Могу представить. Шамон все время менял трубки.
– Как и ты?
– Нет. Я – нет.
– Ну да… ты, наверное, нет. Твои друзья.
– А я могу забрать телефоны?
– Само собой.
Через час у его дома остановилось такси, и шофер протянул ему пакет.
Никола сел за стол и открыл первый телефон. Старый айфон-4. Ясное дело – если так часто менять телефоны, как Шамон, на новые никаких бабок не хватит.
Никаких пин-кодов не потребовалось: Луке снял защиту. Ни одного номера, ни одного имени. Стандартные приложения. Несколько банальных эсэмэсок – похоже, отцу или матери. «Приду в шесть», «Я уже поужинал». Разговоры с неизвестным Николе номером. Наверное, тоже разовая пополняемая симка.
Вторая трубка: то же самое. Две-три эсэмэски, стандартные аппы … нет, не стандартные. «Найти мой айфон». Странное решение. Для Шамона – странное.
У Николы от неожиданной догадки по рукам побежали мурашки.
Он открыл приложение. Номер телефона. Другого. Телефона, который мог отслеживать телефон Шамона.
Опять эти отвратные звоночки в затылке. Он что-то нащупал, сам еще не понимая, что…
Значит, так. Восстановим события.
Шамона несколько раз переводили из отделения в отделение. Реанимация, челюстно-лицевая хирургия, палата интенсивной терапии, отделение послеоперационной реабилитации. Откуда убийцы знали, где он лежит? Они шли, как ориентировщики по азимуту – уверенно, не сбавляя шаг. Шамон… он был предельно осторожен со своими трубками, никогда не оставлял следа, ни один человек не должен знать, где он находится в настоящий момент. Но каким-то образом некто мог следить за его передвижениями.
«
Как это может быть? Как могли убийцы подключиться к этому приложению?
Он посмотрел на дисплей.
Совершенно незнакомый номер.
Взял свой телефон, закрыл опцию показа номера и нажал кнопку.
Оглушительные гудки.
– Э-э-э… алло?
Никола выдохнул.
Он знал этот голос. Ленивый, расслабленный. Будто усталый.
В затылок ударила молния – без предупреждения, внезапно, он чуть не упал со стула.
Не нашелся, что сказать и нажал кнопку отбоя.
Этот голос…
Утро в Норвегии. Эмили с трудом подавила рвотный позыв. Наверное, все же сотрясение мозга.
Их с Тедди забрали в полицию сразу же, как только врачи констатировали отсутствие серьезных травм. Эмили протестовала, кричала: их же ни в чем не подозревают, это на них было совершено покушение, классифицировала по привычке состав преступления: убийство и попытка убийства. Они свидетели и пострадавшие. Говоря судебным языком – истцы; или в Норвегии действуют другие законы?
Женщина-инспектор, не обращая внимание на ее выкрики, разговаривала приветливо и даже ласково. Впрочем, Эмили норвежский язык всегда почему-то казался приветливым и ласковым.
– Вы не будете возражать, если мы попросим вас задержаться на несколько дней?
– Буду. Мне необходимо срочно вернуться в Швецию.
– К сожалению… к моему большому сожалению. Задержаться все же придется. У нас есть право задерживать… свидетелей до двенадцати часов. И вы же сами понимаете: вопросов много.
Ее поместили в камеру в центральном следственном изоляторе.
