Стокгольмское дело полностью

Эмили прибавила шаг. Срочная эвакуация… именно то, что ей сейчас надо больше всего на свете.

Она побежала, и в ту же секунду – тяжелый удар по голове. Она выронила телефон. Искры в глазах.

Наверное, упала. Точно не знала, потому что потеряла сознание.

Светлая комната. Она лежит на койке, на смятой бумажной простыне. На стене оптимистичный плакат: человеческая голова в разрезе. Глотка, гортань, полость носа. Чудовищно сложный пейзаж мозга, похожий на не имеющий выхода лабиринт.

Рядом Тедди.

– Очнулась? Ну, слава богу.

Головная боль – как большой барабан в оркестре: мощный, сухой грохот.

Она попыталась встать.

– Лежите, лежите, – средних лет женщина в белом врачебном халате положила ей руку на плечо.

– Что произошло?

– Я нашел тебя на полу в гараже. Ты, по-видимому, налетела на столб.

Женщина-врач протянула руку для рукопожатия.

– Меня зовут Фатима Эрикссон. Дежурный врач. С вами поначалу было трудно вступить в контакт, хотя полностью сознание вы не теряли. Вы помните, как все было?

Эмили покачала головой и жестом попросила зеркало.

Под глазами отек, краснота – наверняка будут синяки. Немытые волосы – она так и не успела принять душ после Осло. Пересохшие губы, белая наклейка на лбу.

– Меня ударили по голове. Кто-то же погасил свет!

Тедди улыбнулся. Чему он так рад, интересно?

– Нет-нет, свет никто не гасил. Кратковременная обесточка во всем районе. К тому же я совершенно уверен, что ты поцеловалась со столбом – как раз на уровне твоей головы кровавое пятно.

И у Фатимы Эрикссон почему-то неприлично довольная физиономия.

– Рана небольшая. Даже шить не пришлось. Заживет через несколько дней бесследно. Главное, вы пришли в себя. Думаю, вы просто потеряли ориентацию – внезапная темнота, стресс… и остальные тоже неплохо себя чувствуют.

Эмили опять села.

– Какие остальные?

– Ребенок у вас в животе, – улыбнулась Фатима. – Вы не знали? Значит, мне выпало счастье поздравить вас раньше других.

Двухметровый забор. Месяц играет в прятки с облаками.

– Кетаминол вет, – прошептал Зет и подмигнул.

Велосипеды они оставили в роще, метрах в ста отсюда.

Роксана хихикнула. Кажется, впервые с того момента, когда чернокожий амбал сломал Зету пальцы.

Появилась надежда.

За забором: склад ветеринарной клиники «АниКура».

Одна из любовниц Билли полгода назад проходила здесь практику. Симпатичная девчушка, не прикасается к наркоте – кто-то из ее близких умер от передоза. Но Зету удалось начинить хашем коврижку, и она начала подробно рассказывать, как любит голденов^[49], какие это замечательные собаки, почти святой доброты и преданности. На осторожные вопросы Зета она прочитала целую лекцию о ветеринарных лекарствах, а после следующего куска коврижки назвала код замка на складе.

Роксана посмотрела на ноги: на новые сникерсы Eytys натянуты голубые полиэтиленовые бахилы. Зет настоял.

– Или их придется выкинуть, – сказал он. – Никаких следов не оставляем. Даже грязь на башмаках может навести на след.

И опять… в голове покачивается ехидно изогнувшийся, подбоченившийся вопросительный знак: что будет, если нас накроют?

Перелезть через забор – никаких проблем. Грузовой терминал намного меньше и проще, чем Роксана представляла: ни настилов, ни двойных дверей.

Зет натянул перчатки и отщелкал код – буквы и цифры вперемешку, штук двенадцать.

Дверь оказалась очень тяжелой.

Они оказались в коридоре, где пахло сырым бетоном и конским навозом. Еще одна дверь. Зет толкнул ее и чуть не вскрикнул: автоматически зажглись лампы под потолком.

Коридор, кухня, столовая для сотрудников. Две комнаты оборудованы как конторы: несколько компьютеров, бесчисленные папки на полках. На стенах – рекламные плакаты: стерильные компрессы для ран, глистогонные средства, зубная паста для собак.

– Интересно, какая она на вкус? – шепотом спросила Роксана.

– Печенка, – тоже шепотом ответил Зет и облизнулся.

И на складе тоже детектор движений: не успели открыть дверь, зажегся свет. Склад небольшой: несколько полок с разноцветными упаковками. Роксана, не дыша, закрыла за собой дверь: у нее было чувство, что кто-то за ними наблюдает. Глупость, конечно: кому придет в голову среди ночи охранять собачьи лекарства?

Она на всякий случай приложила ухо к двери.

– Ты что? – шепотом спросил Зет.

– А вдруг там кто-то есть?

– Никого здесь нет. Все заперто. Было заперто, – поправился Зет и усмехнулся. – Было заперто, пока мы не пришли.

Роксана прислушалась: и в самом деле никого.

– А почему ты тогда шепчешь?

Теперь засмеялись оба.

Пора начинать искать.

Осфос, Эризенг парво… и так далее. Странные лекарства со странными названиями. Роксана пыталась понять, в каком порядке они разложены. По видам животных, к примеру: это для лошадей, это для кошек, это для собак, это для каких-нибудь ящериц или черепах. Нет… вроде бы нет. Скорее всего, по болезням. Это для живота, это для копыт.

– Да что ж такое, – беспокойно прошипел Зет через несколько минут. – Он же должен быть здесь, этот кетаминол вет. Коврижка сказала. Здесь и нигде больше.