Магнус поднял руку с вытянутым указательным пальцем. Круглая молочно-белая запонка в платиновой оправе сверкнула на весеннем солнце, точно посланная в Тедди молния.
– Шантаж? – спросил он.
– Шантаж, шантаж, – Тедди мелко покивал головой, постарался дружелюбно улыбнуться и сам почувствовал, что улыбка вышла похожей на волчий оскал. – В «Лейоне» научился.
Длинная пауза. Магнусу, в отличие от Тедди, улыбка удалась получше. Профессионал.
– Ну что ж… давай обсудим, что я могу для тебя сделать.
Мистер Первый уже почти месяц сидел в следственном изоляторе. Вероятные подозрения: нарушения налогового законодательства, фальшивая бухгалтерия, нарушения закона о наркотических веществах – весь классический набор. До реального состава преступления добраться не удавалось, поэтому следствие шло проторенным, не менее классическим путем:
Исаку запрещено общение с внешним миром, за исключением ближайших родственников.
Шведская судебная система, конечно, не настолько открыта, как принято считать, но при этом достаточно наивна.
Никола остановился перед стальной дверью следственного изолятора в Хюддинге и нажал кнопку.
– Говорите, – гулкий голос в маленьком динамике над замком. Как из бочки.
Он не очень хорошо представлял, что говорят в таких случаях. Представиться? Назвать имя? Или они уже знают, что он подал заявку на посещение заключенного?
– Меня зовут Римон Нимрод, я пришел навестить дядю.
– И кто ваш дядя?
– Его зовут Исак…
– Ага, знаю, о ком речь.
В замке щелкнуло и зажужжало.
Николе пришлось тянуть тяжеленную дверь обеими руками.
Двери лифта тоже стальные. Он нажал кнопку вызова и услышал все тот же голос из бочки:
– Ничего не трогайте. Лифт управляется централизованно.
Другого слова не подберешь. Наивность. Он позвонил адвокату Исака и попросил устроить встречу. Адвокат перезвонил неделю назад: подавай заявку на посещение. Оказалось, организовать такой визит вполне возможно: следователи не особенно вникали в процедурные тонкости, к тому же на тотальный контроль просто не хватало средств. Исак заполнил бланк на посещение и называл фамилию своего племянника, Римона Нимрода. Никола подписал бланк, отослал, зашел к Римону и взял у него идентификационную карточку. Племянник был на четыре года моложе, но когда Никола сделал такую же, как на фотографии, прическу, они оказались довольно похожи.
Через несколько минут он увидит Исака, и они вместе обсудят Николину находку в телефоне Шамона. И он расскажет Исаку, чей голос услышал, когда позвонил по единственному сохранившемуся номеру, задействованному в программе «Найти мой айфон».
Но до Исака еще нужно добраться.
Следственный изолятор помещался на четвертом этаже.
Никола вспомнил Керима Селаля – парня, с которым познакомился через решетку на площадке для прогулок в следственном изоляторе, когда Николу арестовали по подозрению в ограблении супермаркета. У Керима был не адвокат, а чародей: когда его все же поймали после взбудоражившего всю страну побега, он получил всего три года, а поскольку следствие продолжалось полтора года, ему зачли и этот срок. Сейчас Керим уже на свободе. Надо было бы его найти – крутой типоша.
В прозрачной акриловой перегородке открылось маленькое окошко. Охранник строго глянул на Николу и потребовал удостоверение личности.
Момент истины: до какого градуса начеку сотрудники в уголовке?
Сейчас все и выяснится. Акриловое стекло сильно бликует, различить, что там делает охранник с его карточкой, невозможно. Зато свое отражение Никола видел превосходно. С чужой прической он выглядит странновато, но еще странней – темные тени под глазами, темные и глубокие, как могила Шамона.
Динамик над окошком почему-то все время потрескивает.
Никола ждет.
Сейчас они, наверное, проверяют его удостоверение.
Удостоверение…
Вспышка памяти: им, должно быть, лет по шестнадцать-семнадцать. У Шамона такая борода, что он уже может вызвать на соревнование любого исламского террориста. Он отпускал эту бороду три недели – ребята решили провести эксперимент. Шамон занял у двоюродного брата детскую коляску.
– Боюсь, примут за гомика, – сказал он. – Только бананы-свенссоны и педики таскаются с детскими колясками и берут отпуска по уходу за ребенком. Не мужское дело.
По дороге в «Систембулагет» Шамон остановил какого-то дядьку и провел тест:
– Как, по-вашему, сколько мне лет?
Они натолкали в коляску все, что нашли, и на первый взгляд было легко подумать, что там и в самом деле лежит закутанный в разноцветное тряпье грудничок.
Дядька ничего против эксперимента не имел. Смерил Шамона взглядом с головы до ног. Густая борода, коляска. Чиносы! Никола никогда не видел Шамона в чиносах. Вообще ни в чем другом, кроме адидасовских треников. Влажная прическа с пробором. И конечно, рекорд профессионализма: бутылочка с соской в специальном карманчике в коляске. Вся сила в деталях. В бутылке, правда, какой-то дринк типа джин-тоника. Конечно, хорошо бы еще и ребенка, но брат Шамона, как он ни упрашивал, категорически отказался выдать им напрокат своего четырехмесячного сынишку.
