Из него он извлекает… сто долларовую купюру. Её же вкладывает в руку Тимофею.
— В следующий раз, дружище, будь уж так добр — сразу скажи, — покровительственно хлопает ему по плечу.
Младший брат давно не улыбается. И, как и я сама, настороженно косится то на полученную наличку, то на самого Смоленского.
— Ага, — слабо кивает на его слова Тимофей.
— Вот и договорились, — на удивление мягко отзывается Тимур.
Я уже вот-вот готова выдохнуть с облегчением после миновавшей угрозы, но, как говорится, беда не приходит одна.
— И что я тут пропускаю? — доносится за моей спиной… от отчима.
Недовольное. Угрюмое. Явно не сулящее ничего хорошего. Всей нашей троице. Неспроста поочерёдно одаривает каждого из нас строгим взглядом, после чего показательно рассматривает спущенные колёса “McLaren”. Гулко сглатываю под его проницательным взглядом. И никак не соображу, с чего бы начать оправдываться. Внутренности сворачивает в тугой узел. А потуги собственного воображения не выдают ровным счётом ничего более-менее адекватного и хотя бы приблизительно существенного. Всё же наличие битого стекла, колючей проволоки и кучи саморезов, застрявших в шинах — явно не…
— Небольшое происшествие, ничего особенного, — нарушает затянувшуюся паузу Смоленский.
Физиономию Фролова-старшего моментально перекашивает в недоумении.
— И кто же устроил это “небольшое происшествие”? — переспрашивает он, вновь уставившись на меня.
А я что? Я молчу. Сказать-то до сих пор нечего!
Тем более, что во взгляде отчима читается столько обвинения, что совершенно чётко и ясно осознаю — даже самое виртуозное враньё меня не спасёт. Следствие по “делу” в его мозгах уже проведено, выводы сделаны, приговор тоже вынесен.
— В дом, — бескомпромиссным тоном указывает он.
Мальчишки сбегают первыми. Я тоже не задерживаюсь. А потом, осторожненько выглядывая из окна третьего этажа своей спальни, ещё долгое время нервно кусаю губы, наблюдая за тем, как отчим и Смоленский о чём-то напряжённо и далеко не беззаботно разговаривают между собой, пока ждут эвакуатор, который забирает “McLaren”. Сам владелец “Атласа” уезжает на другой машине. За ним приезжает тёмно-синий тонированный внедорожник. Появление в моей комнате недородственника также не заставляет себя ждать.
— Какого х*ра это бл*дь было?! — сходу вопит он, со всей дури хлопнув дверью. — Нах*ра я тебя тут держу, если ты даже за пацанами присмотреть нормально не можешь?! — в несколько размашистых шагов оказывается рядом, схватив за плечо, тут же встряхнув.
Вдыхаю глубже.
Главное, оставаться спокойной.
— Откуда у них вообще такие мысли в головах появились? Ты чем с ними целыми днями занимаешься? — продолжает орать отчим. — Я бл*дь, и так еле-еле с ним договорился дела с моей фирмой вести. Ты вообще соображаешь хоть немного, кто он такой, сколько бабла и связей имеет? Так ты мне помогаешь нашу семью обеспечивать, да?! — встряхивает снова, сдавливая хватку на моём плече сильнее. — Если ещё раз хоть напортачишь, учти, снова глотать не буду, никого из вас не пожалею: и тебя, и пацанов высеку. Уяснила? — прищуривается злобно, отталкивая меня от себя.
Мне есть что ему сказать в ответ, кроме кроткого и послушного “Да”. Например, прежде чем снова мне что-либо предъявлять, сперва в зеркало пусть поглядит и вспомнит, какие грешки водятся лично за ним самим. В голове и вовсе рождается длиннющий список вариантов о том, каким именно образом он может засунуть своё безразмерное эго в собственный зад. Особенно в тот момент, когда я, не удержавшись на ногах от его толчка, ударяюсь о край письменного стола, налетев на мебель. Вместе с грохотом слетевших со столешницы письменных принадлежностей, поясницу простреливает жгучей болью. Но на деле я молчу. Просто киваю. Не собираюсь накалять степень его бешенства ещё сильней.
— Хорошо бы, чтобы реально уяснила, — выплёвывает ядовито Фролов, смерив меня брезгливым взглядом с головы до ног, после чего разворачивается на выход.
Жаль, так и не уходит. Останавливается перед порогом у открытой двери. Разворачивается обратно.
— Пикап почему всё ещё не привезла? — выгибает бровь в требовательном ожидании.
Гадство! Гадство! Гадство!
Но то про себя.
А вот вслух:
— Не успела. Занята была.
— До вечера чтоб вернула.
Делаю повторный глубокий вдох.
— У меня экзамен завтра. Надо готовиться. Потом заберу.
Про экзамен — не вру. Остальное…
Чёрт его знает.
Но ведь надо же что-то сказать!
— Я послезавтра собираюсь в Северку с утра, туда дорога паршивая, так что пикап мне нужен. Чтобы тачка была дома крайний срок завтра к вечеру.
Вот теперь уходит. Снова хлопнув дверью. Удар деревянного полотна отражается в моей голове, подобно ещё одному приговору. Ведь при таком раскладе мне придётся самой идти к Смоленскому. С нижайшим поклоном упрашивать его вернуть машину. Возможно, согласиться на какие-нибудь очередные безумные условия. А потом ещё каким-то непостижимым образом успеть отремонтировать повреждения пикапа после аварии.
И на всё это у меня есть максимум часов тридцать…
