– А мне вот с солью и чесноком больше нравится, – заявила Валерия, шумно отхлебнув. – Это так необычно…
– Чушь собачья, – резко заметил хозяин, но вид у него при этом был довольный. – Я вот пью только с ромом, это так согревает мои старые косточки…
– Так что там дальше было, рассказывай. Или лучше покажи, – Аркадий Борисович поставил свою чашку на блюдце, она оказалась тут же наполненной, легкий парок снова стлался над черной поверхностью. Томас кивнул в ответ, но ещё пару минут продолжал горячо убеждать Валерию в том, что лучше всего кофе употреблять именно с горячительными напитками. Валерия фыркала и не соглашалась.
Светозар отметил, что на вкус кофе с кардамоном довольно приятный. С любопытством он открыл одну из шкатулок, стоящих на столике справа. Там лежали сигары, но давиться тяжелым дымом не хотелось, в плоской и узкой шкатулке, на крышке которой барельефом выступал желтый верблюд, плотно лежали сигареты. Табачный аромат ему понравился, и он прикурил от зажигалки в виде кирпичного домика.
Сделав первую затяжку, он выпустил струйку дыма вверх и замер: люстра погасла и комната погрузилась во мрак. Там, где находились окна, что-то зашуршало и плеснуло, пахнуло влажным и соленым, будто… Стена кабинета исчезла, вместо сада с аккуратно стрижеными деревьями, который был виден за окнами, теперь была темнота, оживляемая странными плещущими звуками, ему показалось, что он даже слышит глухой шорох прибоя. Светозар понял, что Томас решил удовлетворить просьбу Учителя и начал показывать свой рассказ.
Сквозь ветки высоких кустов замелькали лучи фонариков, приближаясь. Вот они осветили лежащего ничком человека в черном комбинезоне, в вытянутой вперед руке был сжат короткоствольный автомат. На левой ноге комбинезон был разорван под коленкой, что-то там белело, но луч фонарика скользнул в сторону, обшаривая кусты. Кто-то вырвал из судорожно сжатых пальцев автомат, двое в пятнистой форме и высоких шнурованных ботинках перевернули лежащего и, обшарив, сняли пояс с набитыми кармашками и кинжалом ножнах. Ухватили безвольное тело за руки и потащили через кусты. В прыгающем свете можно было заметить, что кисти рук и лицо человека, застонавшего, когда его потянули за руки, тоже были чёрными. Далеко впереди захлопали выстрелы, вспышка осветила контур горы, раздался грохот взрыва, и снова все погрузилось в темноту.
Светозар зажмурился, когда в глаза ударил ослепительный, после темноты, свет. Забытая сигарета в его руке потухла, он с облегчением обнаружил на столике массивную пепельницу и поспешно сунул в нее окурок.
Теперь в проеме был виден огороженный с трёх сторон глухой стеной сложенной из булыжников небольшой дворик, с плотно утоптанной глиной, у стены торчали сухие травинки. Над неровным краем серой стены чистое синее небо, высоко стоящее солнце заливает ярким светом весь дворик и четверых людей у дальней стены. Двое, в левом углу, с темными от загара лицами с чёрными бородами в каких-то грязных лохмотьях, головы их обмотаны выцветшей светлой тканью, босые ноги в пыли. Они дремлют, прислонившись к выступающим камням стены.
Двое других расположились в правом углу. Казалось, что между этими группами проходит незримая граница, разделяющая их, хотя весь дворик можно пересечь пятью шагами. Вездесущие мухи лениво летают по дворику, усаживаясь на камни стены, на людей, но на них никто не обращает внимания.
Без удивления Светозар узнал в том, что лежал, упершись в камни стены головой, Томаса. На опухшем лице с потеками черной краски несколько ссадин, черные волосы сбились колтуном. Левая нога обмотана серым от пыли бинтом, из-под которого выступают неровные края двух дощечек, сжимающих колено. Правая рука тоже забинтована от локтя до кисти, грязная перевязь через шею сползла с груди. Из одежды на нем только трусы и майка, заляпанная коричневыми пятнами. Открытая кожа покраснела от солнца…
Томас лежит неподвижно, с закрытыми глазами, а сидящий рядом с ним пожилой, сухощавый мужчина с седой головой и щетиной на лице перебирает в руках коричневые четки и беззвучно шевелит губами. На нем черные брюки и белая рубашка с пятнами грязных следов пальцев на рукавах и груди, черные носки на ногах светятся дырами на ступнях.
– Молитесь? – вдруг хрипло спросил Томас и закашлялся, вздрагивая всем телом. Глаз он не открывал, и было непонятно, как он определил, чем занимается его седой сосед.
– Да, – согласился тот, повернув к нему голову.
– Зачем?
– О спасении заблудших душ молю господа нашего, – охотно пояснил седой, и посетовал: – Вам надо в тень, иначе к вечеру вы будете сильно мучаться…
– К черту тень, – усмехнулся Томас, не открывая глаз. – Где её взять? А до вечера ещё дожить надо. Кто эти люди?
– Наверное, пастухи, – пожал плечами сосед. – Они не хотят со мной разговаривать.
– Сколько времени вы здесь?
– Меня схватили на улице вчера после полудня. Когда я попал в этот загон, эти люди здесь уже были…
– Эй, амиго, – повернув голову и приоткрыв глаза, прохрипел Томас, но дремлющие оборванцы не обратили на него внимания.
