– Сколько времени вам понадобится, чтобы дать заключение, Константин Эдуардович?
– А? Что? Несколько дней, сударь. Мне нужно проверить по справочникам все исходные данные, проделать расчеты… Три дня. Да, за три дня я уложусь.
– Очень хорошо. Как раз через три-четыре дня я планирую возвращаться, и опять заеду к вам, с вашего разрешения. Заберу ваше заключение.
– Да-да, ваша светлость, буду ждать, ― рассеянно ответил Циолковский и вновь погрузился в документы. Поняв, что задерживаться далее смысла не имеет, князь попрощался с хозяевами и уехал.
… Трое суток спустя Карамышев увозил с собой заключение ученого, в котором в самых восторженных тонах превозносилось «изобретение Телешева».
Константин Эдуардович не мог, конечно, знать, что на представленных ему документах были описание и чертежи реактивного снаряда легендарной «Катюши» первого выпуска. Адаптированные, естественно, под возможности промышленности 1912 года.
Из Калуги Карамышев направился в Санкт-Петербург, где первым делом посетил военное ведомство. Его глава Сухомлинов уже хорошо знал нового фаворита Государя и Государыни и правую руку Столыпина, и принял его сразу.
– Вы зря не бываете у нас, князь. Опять что-то важное?
– Полагаю, да. Вот, взгляните, ― протянул он военному министру заключение Циолковского.
– Весьма любопытно, весьма, ― произнес Сухомлинов, пробежав глазами письмо. ― Снаряд, летящий не за счет первоначального толчка, а за счет собственного движителя.
– Представьте себе, Владимир Александрович, несколько десятков таких снарядов, запущенных одновременно по противнику. Заметьте, без дорогих пушек, а с помощью очень простых установок с направляющими. Это равносильно залпу сразу десятка батарей. Причем наладить производство таких снарядов вполне реально.
– У вас есть конкретные предложения?
– Предлагаю передать все это вашим военным химикам. Полагаю, они вполне справятся с этим, и у России появится новое мощное оружие.
– Так и сделаем. Сегодня же передам в работу.
– Очень хорошо. Буду периодически интересоваться ходом работ, с вашего разрешения.
– Ради Бога, князь. ― «Попробуй, не дай тебе разрешения», ― мелькнуло у военного министра.
Когда Карамышев покинул кабинет, министр вызвал нужных военспецов и приказал им в максимально короткий срок воплотить изобретение в металле.
Именно этого Странник и добивался.
Вновь увидеть Сухомлинова ему удалось через две недели.
– Дело продвигается на удивление быстро, Алексей Николаевич. Наши спецы говорят, что описание и чертежи Телешева настолько подробны, что затруднений практически не возникает. Уже приступили к изготовлению пробной партии из полусотни снарядов. Над установкой с направляющими тоже работаем. Пока для испытаний делаем стационарную, а потом можно будет подумать о размещении на железнодорожной платформе. Полагаю, через месяц сможем приступить к испытаниям. Я извещу вас.
Странник не удивился темпам работ. Чертежи и описание и составлялись с расчетом, чтобы в них можно было без труда разобраться.
3 ноября 1912 года императорская чета отмечала день рождения дочери ― Великой Княжне Ольге исполнялось семнадцать. Военный министр, когда подошла его очередь вручать подарок, поставил на пол перед родителями и именинницей красиво упакованную коробку внушительных размеров, сопроводив дар словами:
– Полагаю, Ваши Величества немало порадуются содержимому этой коробки.
Позже, когда пришло время разбирать дары, внутри коробки обнаружилась искусно выполненная копия какого-то непонятного механизма. Ясности добавило письмо-приглашение, в котором говорилось, что у России появилось новое грозное оружие, на испытания которого Их Величества с семейством приглашались 7 ноября, и что этот подарок ― лучший дар от имени военного ведомства для дочери Императора.
… Император с семьей прибыл 7 ноября на полигон, где стали свидетелями первого залпа «Катюш», как непонятно с чьей легкой руки было названо новое оружие. Залп из пятидесяти снарядов и его последствия произвели на царственную чету неизгладимое впечатление. Обращаясь к Столыпину и Карамышеву, также присутствовавшим на испытаниях, Николай II спросил:
– Я не понимаю только одного: зачем нам это ужасное оружие, если мы объявили о своем нейтралитете?
Ответить взялся Карамышев.
– Затем, Ваше Величество, чтобы у кайзера Вильгельма не возникло даже намека на мысль обратить свое внимание на восток, когда он развяжет себе руки на западе. Мы найдем способ продемонстрировать последствия применения этого оружия и донести эти сведения до немцев и австрийцев.
В этот день Николай II написал в своем дневнике: «Был на испытаниях «Катюши». Это много страшнее, чем Содом и Гоморра. Боже, спасибо тебе, что вразумил меня объявить о нейтральном статусе России»…
… Карамышев подарил Великой Княжне Ольге брошь с изумрудом поистине фантастических размеров, искусно оправленным золотом. Вручая подарок, он сказал:
– Ваше Высочество, этот изумруд, найденный мною в Уральских горах, отлично подойдет к вашим зеленым глазам. Желаю, чтобы ваше личное счастье было соизмеримо с величиной этого уникального камня.
