Ольга с радостью приняла подарок, что было неудивительно: изумруда такой красоты и величины не было даже в царской сокровищнице.
…Когда управительница бала княжна Оболенская после перерыва объявила вошедший недавно в моду белый танец, зал запестрел белыми платьями, в которые за время перерыва успели облачиться девушки. По заведенной традиции, все они были в масках.
Вот и перед Карамышевым появилась такая белая фея в маске и, сделав изящный книксен, пригласила на танец. Впрочем, маска не могла скрыть великолепной фигуры и цвета волос, по которым можно было безошибочно узнать княжну Щербатову. Но нарушать инкогнито «масок» было не принято.
– Скажите, князь, а почему вы до сих пор не женаты? ― спросила «маска», когда они закружились в вальсе. Под маской можно было задавать вопросы более смелого характера.
– Потому, таинственная незнакомка, что не нашлось пока на Земле женщины, которая смогла бы зажечь огонь в моем сердце, ― ответил Странник, практически не погрешив против истины. Его избранница действительно была рождена на другой планете и появилась на свет в другое время.[47]
– Вероятно, вы очень разборчивый мужчина. Каким же критериям должна соответствовать ваша избранница?
– Только одному: вызывать во мне чувство, которое принято называть любовью. А какие у нее при этом будут внешность, образование, происхождение и размер кошелька ― вопросы абсолютно второстепенные. Позвольте и вам задать схожий вопрос: а каким представляете своего избранника вы?
Некоторое время «маска» кружилась в танце молча.
– Пожалуй, у нас с вами общие взгляды, ― произнесла она наконец.
– Значит, вам тоже пока не встретился тот, единственный?
– До последнего времени все обстояло именно так.
– В последнее время что-то изменилось?
– Пожалуй, да. Встретился один, которого я, пожалуй, смогла бы полюбить. Но его сердце оказалось занято, ― тихо, на грани слышимости, ответила «маска».
– Сочувствую. Ничего другого в этой ситуации не остается. Правда, есть еще одно средство, которое может помочь.
– Вот как? Я такого не знаю, князь. Что же это за средство?
– Клин.
– Что, извините?
– Клин, который из поговорки «клин клином вышибают». Другой мужчина. И у меня есть такой на примете. Мужчина, который мог бы покорить ваше сердце, заставить забыть обо всем и составить ваше счастье.
– Князь, сказать, что вы меня заинтриговали ― значит, ничего не сказать. Я могу быть с ним знакома?
– Нет, княжна. Вы с ним не знакомы.
Княжна Елена сняла маску, улыбнулась и спросила:
– Вы меня узнали сразу?
– Конечно. Такой бриллиант невозможно спрятать ни под какими масками.
– И все же жаль, князь, что ваша крепость мне не сдалась. Чудесная могла бы быть пара.
– Может быть. Но уверяю вас, скоро вы обо мне забудете.
– Это очень смелое утверждение. Мне кажется, вы преувеличиваете, ― с вымученной улыбкой ответила княжна.
Танец закончился, и князь повел даму к ее месту.
– Я никогда не бросаю слов на ветер. Ждите, я извещу вас, когда представится возможность познакомить вас с мужчиной вашей мечты.
…Княжне плохо спалось в эту ночь. Но настроение грусти и печали, что не оставляли ее со дня рождения наследника Алексея, сменилось робкой надеждой в преддверии чего-то необыкновенного. Князь Карамышев был из числа тех людей, кому нельзя было не поверить.
А Странник в эту же ночь прикидывал, как организовать знакомство княжны Елены с Галахадом, последним из рыцарей, не связанным до сих пор узами Гименея.
В самом конце 1912 года Владимир Ильич Ульянов-Ленин находился в Кракове, куда переехал с женой и тещей из Парижа летом того же года.
Он сидел в одиночестве в небольшом кафе в центре города, обдумывая последние новости из России, которые привез Каменев. Новости были весьма любопытными и требовали осмысления. После заявления России о своем нейтральном статусе, что весьма удивило Владимира Ильича, престиж династии Романовых в стране значительно укрепился. Этому способствовали и проправительственные издания, которых в России в последнее время значительно прибавилось. Еще большую роль в изменении общественных настроений стало играть радио, которое весь заканчивающийся год активно и за государственный счет внедряло правительство Столыпина. Возможности для воздействия партийных изданий на общественное сознание резко уменьшились. Об этом и рассказал прибывший из Санкт-Петербурга Каменев.
– Разрешите, Владимир Ильич?
Ленин с некоторым удивлением и недоумением посмотрел на остановившегося у столика незнакомого высокого мужчину с кружкой пива в руке: пустых мест в зале кафе было достаточно. Впрочем, обращение по имени-отчеству свидетельствовало о том, что господин знал его, хотя лидер партии РСДРП и не мог вспомнить незнакомца.
– Присаживайтесь, сударь. Но разве мы знакомы?
– Нет. Разрешите представиться: Карамышев Алексей Николаевич.
Страннику было удивительно вживую услышать этот знакомый по столь многим фильмам голос с легкой картавинкой.
– Постойте-ка…
