– Впечатляет, ― произнес он спустя несколько минут. ― И даже очень. Речь идет действительно об огромных богатствах. Насколько я уловил вашу мысль, вы предлагаете разработку всех этих месторождений с участием частного и государственного капитала?
– Именно так, Петр Аркадьевич. Нельзя, чтобы эти стратегически важные для страны богатства попали исключительно в частные руки.
– Согласен. А поясните мне вот эту фразу из вашего доклада: «Использование богатств вышеперечисленных месторождений должно быть организовано таким образом, чтобы извлекать в процессе такого использования максимально возможную добавленную стоимость».
– Тут все просто. Продавать не сырье, а продукты переработки. Например, если речь идет об алмазах, то нужно наладить огранку и превращение их в бриллианты, или же выпускать инструменты, а если…
– Минутку. Про огранку понятно. Весьма разумно. А при чем тут инструменты?
– Алмаз ― самый твердый минерал на Земле. Пилы и сверла с покрытием из мелких алмазов, непригодных для ювелирных целей, по своим рабочим качествам не будут иметь себе равных. Ну, а цена алмазов при таком подходе увеличится многократно.
– Великолепно. Продолжайте.
– Если речь идет, допустим, о меди, гораздо выгоднее сразу производить из нее медный провод различного сечения, потребность в котором в связи с развитием электротехники нарастает лавинообразно. Цена опять же будет совсем другая. И так по всем остальным позициям.
– Очень разумно.
– Если вы в целом одобряете такой подход, прошу вашего соизволения приступить к реализации практических шагов по данному направлению.
– Приступайте, Алексей Николаевич. И держите меня в курсе. Это очень перспективные направления для выхода России на внешние рынки с товарами, отличающимися высокой конкурентоспособностью.
– Всенепременно, Петр Аркадьевич.
– Да, вот еще что. Вы мне напомнили, упомянув новогодний бал в связи с Пуртулисом. Сегодня Государь Император опять заговорил о предстоящем бале и высказал пожелание, чтобы я привел с собой, помимо супруги и детей, также и вас.
– Вот это уже интересно. Теперь вы смогли меня удивить. И кто же это ему нашептал обо мне? Моя деятельность не публична, и мне очень не хотелось бы показываться с вами вместе на публике. Избежать этого никак нельзя, Петр Аркадьевич? Сказаться больным, к примеру?
– Понимаю. Но, к сожалению, нельзя. Он конкретно назвал вашу фамилию и был весьма настойчив. Не придете ― это привлечет еще больше внимания.
– Ну, нельзя, так нельзя. Хорошо, посмотрим, кто это проявляет ко мне такой интерес. Но до Нового года еще предстоит встреча с Пуртулисом.
…Тем же вечером Странник вызвал с Мечты специалиста по подземным делам Клафа[39] с его людьми, поручив ему направление, связанное с освоением полезных ископаемых.
― Рад видеть вас снова, Алексей Николаевич, ― приветствовал Карамышева германский посол. ― Воистину, вы мой добрый гений. Благодаря нашей встрече и откровенной беседе, я был всячески обласкан кайзером. Правда, он долго не принимал решения, взвешивал все «про» и «контра». Но, в конце концов, принял оба ваших условия без корректив. Правда, оговорился при этом, что в районе проливов присутствуют и наши интересы, а также интересы Австро-Венгрии. Имеется в виду железная дорога Берлин―Вена―Стамбул―Багдад и все, с ней связанное. Кроме того, у Австро-Венгрии есть интересы и на Балканах.
– Мы помним об этом. Но это уже детали. Договоримся. Согласитесь, для наших национальных интересов свободный выход в Средиземное море имеет куда бóльшее значение, чем для вас ваши восточные и южные устремления. Вы свои бонусы сполна получите на западе. Что касается Австро-Венгрии, то Боснийский кризис[40] еще свеж в памяти. Но ее балканские проблемы, полагаю, разрешатся в ходе предполагаемого конфликта. Так что главный вопрос сейчас ― убедить Императора. Остальное приложится.
– Согласен. С остальным разберемся.
– Как проходила ваша встреча с кайзером?
– Канцлер был изрядно удивлен такому повороту событий. Подробно расспрашивал о деталях разговора, о вас. Пожелал вам с Петром Аркадьевичем удачи и просил через меня держать его в курсе дела по мере развития событий.
– Всенепременно. Теперь можно двигаться дальше. В ближайшее время, как только представится удобная возможность, предстоит разговор с Государем Императором. И сейчас у нас появились серьезные козыри для такого разговора, как вы понимаете. Что сказал кайзер Вильгельм по поводу гарантий?
– Сказал, что мы не какие-нибудь средневековые варвары, чтобы брать заложников. Но мир быстро меняется, и позиция России тоже может измениться. Поэтому кайзер просил передать, что если такое, паче чаяния, случится, Император Николай должен дать твердое слово, что не двинет войска с оговоренных позиций в течение, по крайней мере, трех месяцев с момента принятия решения о выходе из нашей договоренности.
– Если удастся склонить Императора по главному вопросу, такое слово он даст без колебаний и сдержит его.
– Мы знаем, что Император верен своему слову.
– Что еще примечательного произошло за время вашего пребывания в Берлине?
