Внучка Полина отметила: «Жуткое желание жить было ему присуще. Он вгрызался в каждую минуту своего существования. В состоянии расслабленного покоя его трудно было заметить». При этом – никакой внутренней, а тем более внешне проявляемой суеты: «Я не подвержен панике был никогда – лишь бы первым уцепиться за поручни и уехать. Нет, как получится», – эти слова, наверное, можно счесть за кредо.
У него было несколько жен. Одну из них, Ирину, отвезшую в 1953-м на Лубянку прошение об отмене для мужа ссылки, Жженов решительно оставил после десяти лет брака, влюбившись в актрису Театра имени Ленсовета, в котором тогда служил. С новой супругой прожил в согласии до своей смерти, а за жестокость в отношении предыдущей спутницы каким-то образом, вероятно, ответил перед самим собой. Его судьба – словно энциклопедия всех возможных испытаний, так или иначе уготованных человеку.
Он резонно полагал: арест, тюрьмы («знаю больше тюрем, чем гостиниц»), ГУЛАГ и ссылка уберегли от практически неминуемой гибели в огне сражений: «Лагерь спас меня от смерти на войне. Я бы не стал трястись там над своей шкурой». То, что ему не довелось испытать в реальности, «доигрывал» на театральных подмостках и в кадре. Волевая, без малейших признаков неуверенности и невротизма внешность побуждала режиссеров предлагать ему образы советских офицеров или даже партийных лидеров. Жженов почти ни от каких ролей не отказывался, а свою всеядность объяснял впоследствии в романтическом ключе: «Я играл чекистов и партийцев не такими, какие они есть, а какими должны быть». Таковы, к примеру, генерал Тимерин из трилогии «Путь в «Сатурн» – «Конец «Сатурна» – «Бой после победы», генерал-лейтенант Бессонов из «Горячего снега», удостоенного Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых. Стала хрестоматийной сцена, где Бессонов с непроницаемым лицом и в то же время с сердечной интонацией в голосе вручает после битвы, посреди распаханного взрывами поля, награды участникам Котельниковской оборонительной операции: «Все, что могу… Все, что могу…»
Генерал-майор милиции Шарапов из «Лекарства против страха» соседствует в его творческой биографии с командиром авиалайнера Андреем Васильевичем Тимченко из побившего все прокатные рекорды «Экипажа», руководитель атомного проекта Зубавин («Выбор цели») – с полковником госбезопасности Дубровиным («Меченый атом»), а инженер-космонавт Роман Бобров из фантастической ленты «Планета бурь» – с сельским священником отцом Леонидом из «Журавушки».
Георгию Жженову образцово удавались люди долга, бескорыстного служения, будь то в погонах, рясе или скафандре. Однако наивысшее народное признание получили его безымянный автоинспектор из «Берегись автомобиля» и перешедший на нашу сторону иностранный разведчик Тульев из тетралогии про резидента. В комедии Эльдара Рязанова артист демонстрирует в небольшом, однако ключевом эпизоде сплав иронии с лирикой, в эпопее Вениамина Дормана сочетает вкус к острому сюжету с психологической глубиной.
Его коллега по многим работам в кино и в Театре Моссовета Сергей Юрский тонко подметил: «Он влезал внутрь человека и искал его правду. Не общую правду спектакля или политического посыла, а личную правду этого героя, дескать, «у меня есть вот какие доказательства того, что можно и нужно поступать так, как я, даже если это ужасные поступки».
Это была его, Жженова, актерская особенность, делавшая его роли объемными. Потому настолько глубок, точен, всесторонне интересен вернувшийся на Родину сначала «телом», а потом и душой шпион Тульев. Настоящим триумфом для Георгия Степановича стала роль сложно устроенного американского губернатора Вилли Старка в экранизации романа Роберта Пенна Уоррена «Вся королевская рать», где актер заменил безвременно ушедшего от нас Павла Луспекаева.
Как и всегда в жизни, если где-то повезло, то в другом месте, скорее всего, убыло, и наоборот… Любители кино с фантазией могут вообразить, какими могли стать «Три тополя на Плющихе», если бы Татьяна Лиознова остановилась-таки на первоначальной кандидатуре Жженова в роли, которую исполнил Ефремов. Олег Николаевич, конечно, блистательно изображал представителей простого народа, когда это требовалось, однако природная органичность Георгия Степановича в данном случае никакого наигрыша не требовала вовсе. Наверное, рафинированной звезде БДТ, игравшей селянку, Татьяне Дорониной больше годился в пару такой мастер перевоплощения, как Ефремов. Дама-постановщик прислала отставленному артисту письмо с извинениями. А вот режиссеры прогремевшего на всю страну «Последнего дюйма», куда Жженова прочили, но в результате не взяли, вообще никак о замене его не оповестили, и актер узнал о ней, явившись на площадку в полной творческой готовности.
