Приглядитесь, насколько тщательно следит муж-режиссер за тем, чтобы Любовь Петровна держала дистанцию по отношению ко всякой своей героине. Марина Ладынина, муза и супруга его друга-соратника Ивана Пырьева, разрешает себе внутреннее совпадение с персонажем, у них одно тело на двоих. Орловой же такое слияние категорически запрещено. Ей надо всегда оставаться немного в стороне и при этом искусно сигналить зрителю: здесь, на экране, присутствует сильный элемент условности, актриса-звезда своей героине не ровня, не тождественна.
Впоследствии подобное удавалось разве только Гурченко. Впрочем, Людмила Марковна порою жертвовала звездным статусом, проваливаясь в потусторонний, экранный мир, начиная жить по его законам, оснащая образ всякими психологическими подробностями. Орлова, по крайней мере в картинах под руководством Александрова, такого себе не позволяла.
Возможно, ограничения ее тяготили. Она – очень сильная, техничная актриса, что не однажды доказывала на театральной сцене, а играть «нюансы» чрезвычайно интересно, тут, что называется, хлебом не корми, но… Выходить за пределы звездного амплуа ей не дозволялось – Орлова у нас была одна.
Когда возраст дал о себе знать, Любовь Петровна фактически прекратила сниматься. Истории с «Русским сувениром» (1960) и особенно со «Скворцом и лирой» (1974) чересчур драматичны: следовало поменять имидж, манеру, однако, повторимся, единственной мегазвезде отечественного экрана превратиться в великую психологическую актрису было не суждено.
Как же ей удалось стать эмблемой, символом, если не идолом? Знатное происхождение, бережное, ответственное воспитание, разностороннее образование вступили в реакцию с тем социальным вызовом, который бросила ей, аристократке, новая, демократичная по своим установкам общественная жизнь.
Она родилась в 1902 году в подмосковном Звенигороде, в дворянской семье. Отец служил в военном ведомстве, имел высокие царские награды. Мать происходила из старинного рода, состоявшего в родстве с семейством Льва Толстого.
В 1919–1922 годах Люба училась в Московской консерватории по классу фортепиано. Не окончив, поступила на хореографическое отделение Театрального техникума имени Луначарского (ныне ГИТИС), где занималась вплоть до 1925-го. Параллельно брала уроки театрального мастерства у педагога МХАТа, работала преподавателем музыки, тапером в кинотеатрах. Потом – брак с довольно крупным советским чиновником, внезапная материальная обеспеченность, поступление в Музыкальную студию при Художественном, где Орлова довольствовалась эпизодическими ролями, участием в хоре и кордебалете. В 1932 году сыграла Периколу в одноименной оперетте Жака Оффенбаха и стала широко известной в узких артистических кругах советской столицы.
Александрова привел на тот музыкальный спектакль приятель, восхищенный исполнительницей заглавной роли. Григорий Васильевич восхитился никак не меньше. Горячо аплодировал, предложил знакомство и главную роль в своей первой самостоятельной постановке. А дальше принялся за конструирование звездного имиджа по известным ему лекалам…
Парадоксальность предложенного Александровым универсального образа заключается в том, что она, надев совсем не бытового происхождения маску, в столь же далекой от прозы жизни манере играла героинь, с головой погруженных в быт, утопленных в сугубо реалистическую фактуру.
Например, в «Веселых ребятах» – среда мещанская или вовсе нищенски простецкая. Здесь обитают соответствующие социальные типы, и все они, включая пастуха в исполнении Леонида Утесова, – мягкие, податливые, благодушные, по большому счету довольные собственным бытием. Орлова же демонстрирует некое внутреннее беспокойство: несколько оригинальных мимических фигур недвусмысленно сигнализируют: ее героиня не на своем месте. Причем это не заурядное недовольство жизнью, не причуды капризного характера. Напротив, персонаж – девушка, твердо уверенная в своей особой стати и собственной уникальной миссии. Как актриса подыскивала, подбирала эдакие необходимо грубоватые, порой на грани потери хорошего вкуса ужимки, выражения лица – тайна искусства, загадка ее и Александрова совместной творческой лаборатории.
Но – благополучно нашла. И мы бессознательно ощущаем, что подлинная сюжетная линия картины заключена в манифестации несоответствия между тайной самоуверенностью героини и ее социальным статусом. Когда Анюта оказывается на эстраде, то есть в сказочно ярком, целиком придуманном, предельно неестественном мире, – облегченно вздыхаем: вот же про что это кино!
В сущности, звезда есть нечто принципиально неземное. В термине «культурный образец» содержится вызов и природе, и бытовой рутине. Орлова раз за разом показывает, как посреди обыденных фактур может существовать подчеркнуто искусственное, но именно поэтому всем нам крайне необходимое.
Прекрасные героини Серовой или Ладыниной по большей части – ровня нашим женам, матерям, дочерям. Несравненная, во многом одинаковая экранная дива Орловой – это стерильная Культура, почти абстракция, недосягаемая и надмирная.
