Стоп-кадр. Легенды советского кино полностью

Интересно, что сниматься в кино, причем у самых крупных отечественных постановщиков, Толя Папанов начал еще до войны. В 1930-е семья жила недалеко от павильонов «Мосфильма», требовалось всего-то переплыть Москву-реку или перебежать ее по льду. Мальчишки тогда как могли подрабатывали, поэтому совсем еще юного Анатолия можно разглядеть в эпизодах известных картин «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году», «Минин и Пожарский», «Подкидыш», «Суворов». Товарищ Папанова, поддерживавший с ним близкие отношения до последних дней жизни актера, вспоминал: «Мы решили поступать в артисты, посмотрев «Красных дьяволят». С восьмого класса снимались регулярно. На «Минине и Пожарском» Толя решил повторить пластическое решение из «Чапаева» и красиво, хотя и театрально, упал в воду, будто сраженный пулей. Однако режиссер пришел в негодование и эффектное падение вырезал: «Стреляют спереди, а он за поясницу хватается!» Но знаете что. Потом на фронте я узнал, что Толя каким-то своим чутьем угадал верно: при ранении главная боль концентрируется на выходном отверстии и хватаются, как правило, именно за выходное!»

У него была такая дикция, которая любому другому закрыла бы путь в театр и кино, но его обессмертила. Внешне он походил на Фернанделя, но какое нам дело до этого, в сущности, чужого, пусть и чрезвычайно талантливого артиста, если речь заходит о Папанове.

«Держи меня, Витюха, – кричал он автору сценария «Одиножды один» Виктору Мережко, выражая недовольство стилем работы постановщика, – держи, я сейчас буду выяснять отношения!» – и это при том, что все коллеги в один голос отмечали его незлобивый нрав и потрясающую скромность.

Анатолий Дмитриевич любил поэзию, охотно читал стихи и со сцены, и на телекамеру. Юрий Никулин ему однажды сказал: «Мы же с тобой клоуны», – и Папанов легко согласился.

«Я 15 лет регулярно встречался с ним во дворе, когда мы оба выгуливали собак, и только на шестнадцатый год узнал, что он инвалид Великой Отечественной!.. Он дружил до конца!» – отмечал другой его знаменитый коллега Евгений Весник.

Исполнитель десятков хорошо знакомых всем и каждому ролей Анатолий Папанов старательно записывал в тетрадки профессиональные откровения именитых коллег, любил перечитывать высказывания любимого ученика Мейерхольда Эраста Гарина.

Принято отмечать озвучку выдающегося актера в «Ну, погоди!», однако в его послужном списке есть множество работ в куда более выразительных мультиках, где он поистине гениально разговаривает или поет («Я Водяной, я Водяной…»).

В некоторых малоизвестных широкой публике кинофильмах артист достигает таких вершин мастерства, что удивляет даже своих давних поклонников. В те моменты наши встречи с любимым актером детства, юности и молодости становятся особенно радостными.

Татьяна Ивановна Пельтцер (1904–1992)

За долгие годы к артисту, даже выдающемуся, привыкаешь настолько, что он представляется неизменной фигурой культурного ландшафта. По инерции – радует, однако ничуть не удивляет. Давно ушедшая от нас, но постоянно встречаемая в хороших советских кинофильмах Татьяна Пельтцер поначалу была непременной экранной мамой, потом – бабушкой. Добрая, сердечная, смешная, она буквально влюбляет в себя. Нельзя гарантировать, что любой зритель с этим солидаризируется (любовь – вещь субъективная), но можно пообещать: скучно с Татьяной Ивановной никогда не было и не будет.

Марк Захаров, худрук «Ленкома», где актриса проработала полтора последних десятилетия, забавно подытожил самые разные – от досужих до профессиональных – разговоры о ней: «Татьяна Ивановна Пельтцер воплотила народную мечту о несокрушимой старости».