Николай Николаевич умер во сне от сердечного приступа 22 октября 1990 года и был похоронен в Москве на Троекуровском кладбище. Алла Ларионова пережила мужа на девять с половиной лет.
Татьяна Евгеньевна Самойлова (1934–2014)
Глупо утверждать (а таким заявлениям несть числа), что ее сгубил советский режим, не пустивший сниматься в Голливуд, где якобы только ее недоставало для некоего небывалого кассового триумфа. На фабрике грез всегда хватало своего. А главное, давно пора бы прекратить размечать нашу национальную территорию в соответствии с чужедальними, пускай и довольно авторитетными стандартами.
Никакая власть, ни советская, ни постсоветская, уникальную творческую личность не губила. Достоверно известно, что многие люди и организации щедро и любовно поддерживали Самойлову в последние десятилетия ее жизни, хотя по сию пору в бульварных СМИ и сетевых пабликах зачем-то тиражируется (и отчего-то преобладает) примерно следующая точка зрения: «Позор системе, которая таких уникумов выбрасывает за борт. Ни на кого не похожая, величайшая, та, перед кем преклонялся весь мир, в своей стране была всеми позабыта, да еще и в унизительном состоянии безденежья пребывала. Какое злодейство!»
И ведь все это подается на полном серьезе, с абсолютной уверенностью в том, что пресловутый «весь мир» – критерий определяющий, что «там у них» беспрестанно и единодушно кому-то поклоняются, наконец, что абстрактные социальные институты могут соперничать с ближним кругом (то бишь семьей) в плане влияния на индивидуальную человеческую судьбу.
Клевету, наветы пристало опровергать, а в ситуации с Татьяной Самойловой это важно втройне: она – фигура для послевоенной истории эмблематичная, знаковая.
Почему именно ее Михаил Калатозов утвердил на главную женскую роль, когда экранизировал пьесу Виктора Розова «Вечно живые»? За давностью лет ответить на данный вопрос трудно. Известно лишь, что Веронику по всем студийным раскладам должна была играть недавняя выпускница Щукинского училища, дочь легендарного актера Художественного театра Елена Добронравова. Но внезапно выбрали студентку той же самой «Щуки», дочь другого народного артиста СССР, непосредственного ученика Мейерхольда Евгения Самойлова. По факту переназначения можно сказать следующее: молодая исполнительница привнесла не столько даже высокое актерское умение, «мастерство переживания» (что ей впоследствии, после десятилетий простоя, было важно акцентировать в интервью), сколько зримую двуплановость индивидуальной психики. Из ниоткуда вспрыгнула на экран ее Белка, девушка с такой внутренней организацией, которая в нашем официальном искусстве – во всяком случае экранном – прежде игнорировалась, замалчивалась.
Сюжет фильма, если отжать его до размеров базовой формулы, достаточно парадоксален. В обыденной жизни измена – дело сугубо личное, если не шибко злобствуют партийные ревнители нравственности. Впрочем, и те могли изменнику – изменнице разве только карьеру подпортить. В свое время пользовалось популярностью шуточное стихотворение на данную тему: «В жизни всему уделяется место, рядом с добром уживается зло. Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло». Участники «треугольника» так или иначе, с издержками или без, перераспределяют и постепенно нейтрализуют негативную психическую энергию. Однако в фильме «Летят журавли» героиня попадает в страшнейший капкан: Веронику некому прощать либо осуждать, отныне ей нельзя надеяться даже на понимание того, кому она изменила.
Возвышенный слоган «Вечно живые» в контексте личной истории приобретает, пожалуй, отчасти саркастический оттенок. Живой в физическом, биологическом смысле, возможно, простил бы или проклял, или хотя бы сделал попытку понять. Но образ «вечно живого», с которым уже никак не встретиться, не соотнестись, остается тяжелейшим камнем на душе, обрекает ее на бесконечное мучение.
