«Мы не меняемся совсем. Мы те же, что и в детстве раннем. Мы лишь живем. И только тем кору грубеющую раним», – писал многое повидавший и испытавший поэт-фронтовик Давид Самойлов, чьи слова поразительно созвучны с судьбой его однофамилицы.
Родительская любовь и требовательность стала, по-видимому, причиной дочерней нервности, отягощенной скрытностью. На таком топливе, кстати сказать, делали свои шедевры голливудские мастера. Закономерное стремление нравиться, желание быть «правильной», «хорошей» оборачивалось подсознательным отталкиванием от этой повинности, приводило к регулярным психическим срывам. Горячо любимого сына Дмитрия, уехавшего в середине 1990-х в Америку, она неизменно аттестовала как «очень послушного», и это воспринимается как невольная проекция собственной перманентной установки.
В том, что Татьяна Самойлова не смогла до конца, в течение всей творческой жизни, реализовать свой редкий потенциал (двух-трех ролей, пусть и ставших легендарными, все-таки до обидного мало), не виноват никто: ни советская власть, ни требовательная мама, ни тем более сама актриса. С другой стороны, ее сложная внутренняя борьба дала однажды (или дважды, с учетом толстовской Анны?) поистине гениальный результат. Не было бы эпохального прорыва картины «Летят журавли», мы очень многое бы потеряли, а точнее – попросту не нашли. Национальный кинематограф, возможно, не заиграл бы новыми яркими красками, когда б не художественное открытие, достигнутое ценой травмоопасных состояний. Принять ее судьбу и мир как значимую данность, как суверенную ценность – задача благодарных зрителей нынешних и будущих поколений.
«Понять ее трудно, – подбирает слова сын Дмитрий. – Она поэтична». Охотно согласимся с предельно кратким и в то же время всеобъемлющим определением, которое – одновременно – анализ ее уникального метода и признание в любви.
Сергей Дмитриевич Столяров (1911–1969)
Владимира Высоцкого и сегодня – в лицо, по имени, по голосу – знают практически все, кто неравнодушен к русской культуре. Со Столяровым дело обстоит несколько иначе, его теперь мало кто помнит, хотя черты внешности и горделивая стать актера парадоксально впечатаны в подкорку многих поколений. Благодаря нескольким знаковым работам в кино 1930–1950-х он олицетворяет собой ту символическую вселенную, о которой Пушкин писал: «Там русский дух, там Русью пахнет!». Впрочем, нашу действительность на ее отдельных исторических этапах этот артист тоже олицетворяет.
Сын дальневосточного тигрятника, летчик Владимир Глушак – его роль 24-летний Сергей Столяров сыграл в «Аэрограде» (1935) у самого Александра Довженко – являет собой тип молодого выходца из народной гущи, сибирской глуши, выдвинувшегося на передний план общественной жизни. Он принципиально отличается от земляков-охотников и типичных крестьян: одетый в модную кожу и шлем, в мгновение выдает улыбку полубога, представляя ту цивилизацию, которую тогдашние энтузиасты мечтали поскорее построить, накормив, приодев и окультурив население.
«Вы богатеете, вы стареете!» – бросает пилот Глушак «несознательным», хотя и, безусловно, героическим таежникам. Первым глаголом как бы польстил – не столько старшему поколению, сколько молодежи, обеспечившей некоторый подъем благосостояния. Вторым – обозначил, по сути, необходимость еще более динамичной кадровой ротации.
В финальном монологе отец-тигрятник, обращаясь к летчикам в белоснежной форме, с главным сыновним посылом смиренно соглашается: «Спасибо, орлята! Спасибо за высоты, за скорости, за мужество. Сегодня ожили мои таежные сны!»
