ную комбинацию звуков. Вероятно, моряк, затащив проводницу в купе и за-
валив ее, не успел снять спортивные штаны, как его властно повлекло в глу-
бокий хмельной сон. Отпускать такое богатство он не хотел, и уснул, плотно
охватив пышные телеса дамы. Сама же проводница, видимо, не желая под-
нимать шум, решила просто убаюкать наглеца, а уж потом высвободиться
из его крепких объятий, да так старалась, что уснула и сама.
С большим трудом нам удалось высвободить нашего матроса, при этом
не проснулись ни он, ни она. Проводница, потеряв опору, пошарила вокруг
и, нащупав подушку, засунула ее не под голову, а куда-то в пах, глубоко взды-
хая при этом и приняв такую позу, что мне неожиданно подумалось, что, будь
наш матрос потрезвее, у него бы все получилось. Военмора под руки акку-
ратно отвели обратно в вагон и сдали товарищам, которые быстренько за-
сунули его на верхнюю полку.
Как только мы разобрались с этим сексуальным героем и вернулись
в свой вагон, подоспела следующая проводница с просьбой утихомирить
уже молодых мичманов, которые в ее вагоне как-то слишком громко дели-
лись планами предстоящего «сидения» в Северодвинске. Туда я отправил-
ся один и порядок навел за пару минут, пообещав разошедшимся мичманя-
там, что позову их непосредственного начальника Арнольдыча. Этого они
боялись до смерти, так что наведение порядка обошлось вовсе без «крови».
Потом был старый и заслуженный старший мичман Джеба, который, осно-
вательно приняв на грудь, решил осчастливить весь вагон сольно-хоровым
исполнением всех своих любимых народных абхазских песен. С этим при-
шлось повозиться, но получив твердое обещание от меня выслушать его позд-
нее, в «интимной» обстановке, Джеба по-военному четко разделся и мгно-
венно уснул.
Затем снова был матрос, теперь уже абсолютно трезвый, но сильно по-
вздоривший с абсолютно пьяным мичманом, следующим, что самое инте-
ресное, по своим делам в Питер и никакого отношения к нашему экипажу
не имевшим. Его пришлось успокаивать силами матросов, с удовольстви-
ем выполнивших эту полицейскую миссию. А потом я психанул и, разбу-
див старпома, потребовал выставить на почетный пост «миротворца» кого-
нибудь другого, а сам, не дожидаясь вменяемой реакции от его заспанного
тела, отправился к себе в купе. Было уже около полуночи, в купе стоял креп-
кий запах Стрелова перегара и сопенье спавших боевых товарищей. Я бы-
стро уснул, даже не раздеваясь, так как уже через четыре часа наши ваго-
ны должны были перецепить на станции Кемь, для дальнейшего следования
в Архангельск, и у меня была твердая уверенность, что на этом этапе пути
обязательно что-то произойдет.
Когда я проснулся, все уже встали, и самым деловым, бодрым и дея-
тельным был Стрел. Причину этой самой его работоспособности я уже знал,
и не ошибся. Стрел проснулся раньше всех, извлек из загашника шильницу,
и пока никто не проснулся, основательно из нее хлебнул. После чего «при-
255
П. Ефремов. Стоп дуть!
шел в себя» окончательно и, как только состав причалил к перрону Кеми,
развил бешеную деятельность. С бодуна ему показалось, что мы уже подъ-
езжаем к Северодвинску, и он, облачившись в шинель, начал срочно будить
всех, и выгонять строиться на перрон. Народ, кто в таком же состоянии,
а кто и в нормальном, спросонья ничего не понимал. Но подкоркой голов-
ного мозга оставаясь военными людьми, все, как тараканы, полезли на пер-
рон, причем со всем багажом и походным скарбом. Туда же выперся даже
«маленький» старпом, спавший беспробудно от самого Мурманска. А «боль-
шой» старпом, которого тоже захватила всепоглощающая и очень напори-
стая деятельность Стрела, даже покрикивал на тех, кто слишком медленно
покидал вагоны.
В итоге, когда выяснилось, что это не конечный пункт, а лишь Кемь,
а на ночном перроне нет ничего, кроме одиноко светящегося в темноте ларь-
ка с пирожками и монументальной бабушкой внутри, старпом проснулся
окончательно и, глупо улыбаясь, дал команду загружаться обратно по ваго-
нам. Все эти наши военные игрища задержали поезд минут на десять, и един-
ственным положительным моментом было то, что мы успели на всякий слу-
чай проверить людей по головам, и даже кое-кого наказать.
После всей этой кутерьмы, когда все уже снова были в вагонах, стар-
пом затащил в свое купе Стрела и, пытаясь придать помятому и заспанному
лицу неуемную строгость, отчитал его за промах. Стрел обиделся, следстви-
ем чего явилось очередное прикладывание к шильнице, а затем он намерт-
во прилип к нашему проводнику, даме лет сорока, из числа тех женщин, про
которых говорят, что они мужчин на завтрак едят. Мы все снова попадали
спать, а Стрел застрял в служебном купе, поглощая чай и ведя светскую бе-
седу с хозяйкой нашего вагона.
К утру все зашевелились, и выяснилось, что в Кеми нами были забыты
два молодых мичмана из БЧ-2, кинувшихся после построения искать ночной
магазин для пополнения запасов горячительного. Видимо, лабаз оказался да-
леко, так как после тщательного осмотра всего состава их тел обнаружено
