рассосались по своим купе вкусить пищи насущной, мичманы предались
тем же утехам, другие мичманы, расселенные по плацкартным вагонам для
присмотра за матросской братией, осмотрев столы личного состава, застав-
ленные банками с тушенкой и гречневой кашей, тоже успокоились и, зана-
весив простынями свои уголки, тоже дружно полезли по саквояжам.
Наступила временная идиллия. Все усиленно чавкали по своим углам,
периодически прося проводниц принести чая и не возвращая под любым
благовидным предлогом стаканы. Потом из чемоданов и сумок стали извле-
каться шильницы, и стаканы пошли в дело по самому прямому назначению.
Как известно, алкоголь оказывает воздействие на разных людей по-разному.
Да не обидятся на меня военнослужащие разных рангов, но поведение вы-
пившего человека напрямую зависит не только от его воспитания, получен-
ного в семье или на улице, но в большей степени от образования. В пропор-
ции пятьдесят на пятьдесят. И чем образование выше, тем вменяемей под-
датый индивидуум, хотя и это правило не без исключений, взять того же
Стрела, к примеру.
253
П. Ефремов. Стоп дуть!
Затишье продолжалось недолго: где-то около полутора часов. Потом
как-то быстро и, главное, шумно проявился личный состав срочной служ-
бы. Невзирая ни на что, матросы, пятикратно перепроверенные на предмет
зашхеренной «огненной воды», ею все равно разжились. И как только на-
ступило относительное затишье, личный состав приступил к ее распитию.
Сначала практически под одеялами, потом в вагонном гальюне, создав воз-
ле него живую страждущую очередь, а потом неокрепшие юношеские ор-
ганизмы сдались алкоголю. На счастье, употребляла лишь небольшая часть
моряков, в основном старослужащих годков, и безобразия не приняли мас-
совый характер.
Первой прибежала проводница соседнего с матросским плацкартом
вагона и начала довольно шумно искать самого старшего. Старпом, при-
кинувшийся валенком, указал на мое купе, и меня выдернули из постели,
как оказалось, почти на весь вечер. Проводница спокойно и без истерики
поведала о том, что один боец из наших, что было сразу понятно по тель-
нику, растянутым казенным треникам и кожаным тапочкам с дырочками,
полчаса назад забрел в их вагон. Там он ненадолго присосался к какой-то
компании, тоже празднующей начавшуюся дорогу, где, по всей видимости,
моряк добавил, после чего в молодом организме в полный голос заговорил
тестостерон. Тут на свое горе из служебного купе по каким-то делам вы-
шла сменщица рассказчицы, дама, по ее словам, молодая и фигуристая. Ма-
трос, чей фанатичный взор упал на проводницу, был сражен наповал. Он
недолго думая сгреб ту в объятия и засунул обратно в купе, естественно,
вместе с собой. С того момента прошло уже около часа, и она никак не мо-
жет попасть в свое служебное купе, дверь заперта изнутри и оттуда доно-
сятся подозрительные звуки. Что за звуки, мы сразу догадались, но на сиг-
нал надо было реагировать, и я с двумя старыми и надежными мичмана-
ми и проводницей отправился к ней в вагон. Дверь и правда была заперта
изнутри, и на стук никто не отзывался. Но какой-то невнятный шум отту-
да доносился. Непонятный, но никак не похожий на звуки насильственно-
го совокупления.
Минут пять мы бесцельно тарабанили в дверь, а потом один из мичма-
нов сгонял в свой вагон, и притащил вынутую откуда-то из штурманской во-
енной поклажи длинную металлическую линейку. Через пару минут работы
защелка была убрана, и мы осторожно открыли дверь. Картина, представшая
нам, была такая уморительная, что злость, закипавшая во мне, как-то сразу
испарилась, да и сама возмущенная проводница как-то коротко хрюкнула
и, зажав рот ладонью, начала хихикать.
На узкой вагонной койке лежал наш боец. Видимо, силы покинули его
на середине процесса, так как был он в карасях, новеньких синих трусах флот-
ского производства и тельнике. Спортивные штаны валялись на столе. Про-
водница была полностью в форме, даже в туфлях, лишь рубашка была рас-
стегнута по пояс, и оттуда выпирала, белея в полутьме, туго стянутая бюст-
гальтером внушительная грудь с одиноко торчавшим обнаженным соском.
Как раз в ложбинку между этими двумя монументальными частями женско-
го тела и был воткнут нос нашего решительного матроса. Оба они спали, тес-
но прижавшись друг к другу, грудь, заполнившая нос моряка, мешала ему
дышать, и, ворочая ноздрями в тесной ложбине, он издавал странные зву-
ки, напоминавшие визгливые и прерывистые гудки какого-то сумасшедше-
го буксира. Проводница же, обхватив шею «насильника», с каждой его по-
254
Часть вторая. Прощальный полет баклана
пыткой высвободить голову для дыхания, сильнее его прижимала к себе, от-
чего эти звуки на мгновенья приглушались, и в этот момент моряк начинал
дергать ногой и постукивать по висящим на вешалке вещам. Дерганья ма-
троса приводили к тому, что сосок начинал тереться о небритую щеку воен-
мора, проводнице становилось щекотно, она ослабевала хватку, и все нена-
долго прекращалось. Каждый такой цикл повторялся через секунд тридцать,
и в совокупности со стуком колес создавал негромкую, но ужасно интерес-
