портфель и деньги, неторопливой походкой независимого и уверенного
в себе человека направился к выходу. Я судорожно распихал по карманам
все деньги, которые, как я понял, были экипажной кассой, и рванул к деви-
цам, явно собиравшимся покинуть это злачное место. Мне стоило большо-
го труда и громкого голоса заставить их вернуть подаренные билеты, кото-
рые они, судя по всему, просто хотели сдать обратно в кассу, благо вокзал
был практически в двух шагах. Потом я догнал Стрела, которого ноги понес-
ли не на вокзал, а куда-то вбок, в сторону покинутой сосисочной, и пользу-
ясь грубым физическим превосходством, просто повернул его в нужном на-
правлении. Тут я познакомился с очередной особенностью Стрела, заклю-
чавшейся в том, что на определенной стадии опьянения он после словесного
балагурства и всеобъемлющей жизнерадостности становился фантастиче-
ски угрюмым и немногословным. В таком состоянии мы и прибыли на вок-
зал, почти одновременно с прибывающей на привокзальную площадь на ма-
шинах основной частью экипажа.
Оба старпома, молодцевато выскочившие из кабин, двинулись было
к Стрелу, но я, предвосхитив их намерения, шагнул к ним первым, прикры-
вая погрузившегося в нирвану старого каплея, и, деловито раскрыв порт-
фель, извлек оттуда билеты. Следующие минут двадцать я был занят выдачей
билетов командирам боевых частей, распределением купе среди офицеров,
словом, именно тем, чем должен был заниматься сам Стрел. Его на это вре-
мя я совершенно потерял из вида, хотя и успел выдать своему другу Сашке
Палехину билеты в одно купе на него, себя, Стрела и примкнувшего к нам
турбиниста Колобкова. После раздачи проездных документов, мы с Пале-
хиным быстренько сгоняли за моим чемоданом, где кладовщик сказал мне,
что мой товарищ свой багаж уже забрал. А потом подали поезд и объявили
посадку.
На мой взгляд, посадка в железнодорожный транспорт даже самой ор-
ганизованной и дисциплинированной воинской части все равно напомина-
ет хаос. Личный состав штурмом берет плацкартные вагоны, стремясь за-
нять самые удобные места, затаскивая с собой в вагоны не только вещмеш-
ки, но и коробки с сухим пайком, ящики с документацией боевых частей,
пишущие машинки, да и множество других, иногда совершенно неожидан-
ных вещей. Офицеры в это же время грузятся в купейные вагоны, разуме-
ется, спокойнее, но тоже с определенным напрягом.
Гвардейцев с блестящими эполетами в белых лосинах, элегантно вска-
кивающих на подножку вагона и посылающих остающейся на перроне даме
воздушный поцелуй, можно увидеть разве только в историческом филь-
ме. Ныне все гораздо прозаичнее и грубее. Офицер – тот же человек, что
252
Часть вторая. Прощальный полет баклана
и все окружающие, отличающийся от всех только наличием военной фор-
мы, и так же как и все озабоченный массой проблем финансового и быто-
вого характера. А каково окружение, таково и поведение. Каждому хочется
оказаться в купе не у туалета, обрести нижнюю полку, достойного соседа,
и чтобы багаж под сиденье уместился. Вот и пыхтят офицеры, резво втаски-
вая в вагоны чемоданы, одновременно пытаясь и место получше отхватить
и достоинство сохранить. Еще, слава богу, во время этой передислокации на-
шего экипажа ехало совсем немного офицеров, взявших с собой жен и де-
тей, да и тех я смог скомпоновать в одном вагоне, наподобие некоего офи-
церского семейного общежития на колесах.
Стрела доставили к нам в купе за минуту до отхода уважающие его воз-
раст и былые заслуги молодые лейтенанты из его родной БЧ-2 вместе с его
чемоданом. Ветеран был в таком состоянии, когда даже мычанье получа-
лось у него с величайшим трудом. Мы осторожно извлекли каплея из шине-
ли и мундира, и отправили его на верхнюю койку, где он растекся по поду-
шке и моментально перестал издавать какие-либо звуки. Я, немного замор-
дованный прошедшим днем, тоже быстренько переоблачился в спортивный
костюм и недолго думая тоже юркнул под одеяло и погрузился в сладкий сон.
Но старпом как-то автоматически перевел все стрелки на меня, и теперь де-
легации военнослужащих от матросов до офицеров начали являться ко мне
с такой периодичностью и с таким количеством вопросов организационно-
го характера, что поспать больше получаса мне так и не удалось. А дальше
начался сплошной цирк…
Самое плохое, что почти вся бригада проводников оказалась вполне
молодой, и нашему матросскому контингенту, видевшему женщин по боль-
шей части на киноэкране и при редких выходах в ДОФ, это пришлось очень
по душе. В ту же сторону развернули носы и молодые мичманята, и чего скры-
вать, лейтенанты, и старлеи, не отягощенные семьями. А там, где есть жен-
щины и много горячих флотских мужчин – жди катаклизмов. Сначала, пока
я разбирался со всякими бытовыми проблемами раскиданного по вагонам
личного состава, все было ничего. Да и сами командиры боевых частей пер-
вые часы довольно интенсивно бродили по вагонам, раз за разом пересчи-
тывая по головам своих матросов, чем снимали значительную часть мороки,
связанной с их умиротворением, но затем подошло время ужина. Офицеры
