ный день еще не вступил в свои права, и когда я занял позицию голосующе-
го на остановке перед мостом, уже стемнело. Время было еще советское,
брать деньги с попутчика на Севере еще не научились, и поэтому проблем
с попутными машинами никогда не было. Но мне в этот день как-то не вез-
ло. Кто бы ни тормозил, все направлялись куда угодно, только не в сторо-
ну родной базы. А на улице холодало. Через минут сорок я уже приплясы-
вал на остановке, кутаясь насколько возможно в плащ и матеря себя за то,
что не надел шинель. А машин на дороге становилось все меньше и меньше.
И вот, когда я уже начал сомневаться, что смогу сегодня добраться до дома,
и прикидывать, где же перекантоваться ночью, на дороге показались одино-
кие огни. Я, уже мало надеясь на успех, поднял руку, и машина, оказавшаяся
335
П. Ефремов. Стоп дуть!
при ближайшем рассмотрении военным «уазиком», неожиданно тормозну-
ла. Прикрывая глаза руками от света фар, я подошел поближе.
– Куда едешь, лейтенант, бл…?
Из-за слепящего света фар да и неосвещенного салона «уазика» ни го-
ворившего, ни водителя видно не было, но этот низкий хрипловато-рычащий
голос показался мне знакомым.
– В Гаджиево.
– Сокамерник, значит, бл… Запрыгивай, лейтенант, поехали домой…
Голос однозначно был очень знаком, но то ли от озноба, то ли еще от чего,
память никак не могла сфокусироваться. В машине, по флотской традиции,
утепленной синими казенными одеялами, было тепло и уютно. Бросив па-
кет на сиденье, я начал было устраиваться поудобнее, но когда машина тро-
нулась, мигнув фарами, на фоне освещенного ветрового стекла нарисовал-
ся профиль, по которому я моментально опознал своего спасителя. Это был
контр-адмирал Кольцов, которого я не так давно встретил в аэропорту. Как-то
само по себе улетучилось ощущение радости от пойманной машины, и где-
то глубоко внутри начало рождаться неловкое ощущение незваного бедно-
го родственника, оказавшегося в гостях у барина.
– Где служишь, лейтенант, бл…?
– В экипаже Васильченко, товарищ адмирал!
– Хороший командир, бл… У меня когда-то помощником был. Гм…
А я ведь завтра вас проверяю, бл… Откуда едешь?
У меня почему-то появилось предчувствие, что сейчас мне обязательно
за что-то достанется, а завтра достанется еще и командиру, причем за весь
офицерский состав и корабль, а виновником этого буду я. Постаравшись
придать голосу некий оттенок жалостливого, но все же строевого доклада
младшего очень-очень старшему, я ответил:
– Из аэропорта. Семью провожал, товарищ адмирал. Сын еще малень-
кий…Договорить придуманную балладу о заботливом отце и любящем муже
я не успел.
– И я оттуда! Моя мадам отдыхать собралась, бл… Как всегда, без меня,
бл… А ты какого хрена в аэропорту не подошел, а сюда поперся? Померзнуть
захотелось, лейтенант, бл…?
Слава богу, в темноте сидящий на переднем сиденье Кольцо не видел
моего лица. Думаю, что простым изгнанием из машины я бы не отделался.
Да и как можно было объяснить самому простому контр-адмиралу, почему
к нему не подошел в аэропорту напрашиваться в попутчики такой красавец
лейтенант, как я? Словно отвечая на мои мысли, Кольцо, хохотнул и прохри-
пел своим неповторимым голосом:
– Что молчишь, бл…? Так и скажи, что забздел! Какой застенчивый
летеха пошел… Ладно, я тут немного задавлю на массу, а не то завтра злой
и непредсказуемый буду, бл… Лейтенант, можешь курить, но аккуратно
и нежно, чтобы пепла в салоне не было, бл… Усек?!
Насчет того, чтобы закурить, мне сразу понравилось, но еще больше
мне понравилось, что адмирал решил поспать, а значит, и я перестану потеть
от напряжения и сидеть, как на раскаленной сковородке.
Адмирал нагнул голову и мгновенно уснул, продемонстрировав высо-
кий профессионализм, отработанный годами бесконечных тревог и бое-
вых готовностей всех уровней. Я же, мирно подымив сигаретой, тоже как-
336
Часть вторая. Прощальный полет баклана
то незаметно задремал, уронив голову на плечо и не реагируя на подпрыги-
вания брыкливого «уазика».
Проснулся я от холода. Машина стояла на обочине с открытым капо-
том, и в салоне никого не было. Замерз я капитально. Северная весна – шту-
ка очень капризная, и дневное томление молодого солнца вечером сменяет-
ся пронизывающим холодным ветром с моря, заставляющим стучать зубы
в ритме танцев эпохи диско, с частотой 120 ударов в минуту. А если принять
во внимание оставленные нараспашку двери на передних сиденьях, то, ду-
маю, и объяснять не надо, как мне было хреново. Распрямляя онемевшие
и закоченевшие конечности, я практически вывалился из машины, продол-
жая стучать зубами. Было темно и, судя по огням на другой стороне залива,
мы стояли где-то еще довольно далеко даже от Полярного, но уже минова-
ли поворот у птицефабрики. Дорога была пуста, и даже на дальних сопках
не было видно отблеска фар движущихся автомобилей.
– Проснулся, офицер, бл…?
Возле открытого капота, куда по пояс был погружен водитель, стоял
Кольцов. Он курил, и огонек от сигареты периодически освещал его лицо,
словно вырубленное из тяжелого дремучего гранита.
– Ну как там, Ястребов? Скоро полетим, бл…?
