ше, чтобы не тащить обратно и не перенапрягаться. Хилый матросский ор-
ганизм не перегружать. Нужен мичману топорик или пила в гараж, не на-
всегда, на время, – засунул в портфель, унес. Поработал на славу частной
собственности, а обратно нести передумал – перемещение материальных
ценностей внутри гарнизона… Вы уже в курсе.
Так и уходят из отсеков нажитые его командиром нехитрые ценности,
что куда. И гвозди, прикупленные за собственные деньги, и зубила, выкра-
шенные из дома принесенной краской, и все остальное, включая малые ава-
рийные упоры, придуманные адмиралом Макаровым, и не предполагавшим,
что они могут с успехом заменять автомобильный домкрат. Да и мало ли что
дома пригодится. Вот и прячут командиры отсеков к вечеру ближе все свое
аварийное имущество куда подальше от шаловливых рук. До утра. А ночью
заползает на корабль невыспавшийся дежурный по живучести с единствен-
ной задачей – наскрести пяток замечаний для записи в свой журнал, утром
предъявить их НЭМСу и с чистой душой отправиться спать. И если дежур-
ный по кораблю еще не вылез из песочницы и мочит штаны при любом, кто
выше его в звании на одну звездочку, то все.
Перво-наперво щиты. А там конь не валялся. Ни один ни в одном от-
секе не укомплектован. Дежурное замечание есть. Живчик наскребет еще
немного, чирканет в вахтенный журнал и дальше двинет. А утром… Ко-
мандир замечания прочитает, старпома лицом в дерьмо ткнет, даст время
на устранение, и в штаб. А старпом, получив спросонья клизму, проснет-
ся, озвереет, и начнет сечь вокруг. Командиры отсеков засуетятся, нач-
нут припрятанный на ночь инструмент из сейфов и выгородок вытаски-
вать и на место втыкать. Через час все нормально, все на месте. Старпом
командиру доложит, тот кивнет, а вечером вся история повторяется по но-
вой. И так всегда.
В один прекрасный момент командиру надоедает ежедневно выслуши-
вать в штабе одно и то же. Он устраивает общекорабельную истерику. Всех
на борт, в 22.00 весь экипаж строится на вечернюю поверку, потом оба стар-
пома из носа в корму проверяют готовность отсеков, щиты, печати, чистоту.
По полной флотской программе. А потом, после устранения замечаний, мо-
жет и домой отпустит. Каждый такой всплеск вынуждает командиров отсе-
ков не прятать кровное добро на ночь. Вот тут-то оно и пропадает, в самом
большом объеме. Ведь когда экипаж постоянно на борту, то и работы боль-
ше. А где работа, там и инструмент. Вот такой круговорот.
331
П. Ефремов. Стоп дуть!
По молодости я одних топоров на собственные средства прикупил де-
сяток, не меньше. Ломы и не считал. Идешь вечером по поселку домой, гля-
дишь, бесхозный лом с лопатой у стенки дома притулились. В руки – и по-
шел. А утречком на пароход. И в загашник. На будущее. И так постоянно.
То купишь, то сопрешь. Надоело. И тут пришла мне в голову одна идея… При-
знаться, не моя. От кого-то слышал, даже не помню. Но понравилась она мне
сразу – настоящий советский моряк придумал!
Позвал я своего самого надежного отсечного бойца матроса Андрее-
ва и поставил ему генеральную задачу: вот тебе, Андрейка, доски, вот пила,
вот нож, вот краска. Сотвори мне из всего этого аварийный инструмент, да
не простой, а деревянный. Покрась, номер отсека выведи и на щит повесь.
Андреев идею сразу правильно воспринял и даже с большим воодушевлени-
ем. Ведь за выкраденный из отсека инструмент я его больше всех за уши та-
скал, как самого старослужащего. Две ночи подряд подальше от чужих глаз
морячки моего отсека под Андрейкиным руководством пилили, выстругива-
ли и красили в трюме аварийно-деревянную имитацию. А на третье утро мы
торжественно водрузили на свежевыкрашенный щит деревянный топор, де-
ревянное зубило, фанерную пилу, рядом пристроили лом из лопатного черен-
ка, заботливо обтянутый резиной, и аварийные упоры. Те, правда, не очень
получились, но в чехлах из пластиката даже вблизи казались настоящими.
И даже в банку гвоздей деревянных насыпали. Короче заменили все, кроме
асбестовых рукавиц. Да их и не тащит никто. Вернее, редко тащат. Выкра-
сили на славу, по всем инструкциям. Железо, точнее – то, что вместо него,
почернили, дерево-красным цветом. Везде белым цветом номер отсека вы-
вели. Я ради такого случая опись новую изобразил. Каллиграфическим по-
черком, тушью и пером выводил. Старался. Обтянули мы всю эту красоту
пластиком и стали наблюдать.
Первое время мой щит вскрывали по пять раз за сутки. Хвать, а это му-
ляж! Бросят рядом и все. А то и на место поставят. Со временем привыкли,
что мой аварийный инструмент в хозяйстве бесполезен, и постепенно по-
кушения на мой щит прекратились. Моему примеру никто не последовал,
то ли по природной лени, то ли по другим причинам, и остальные команди-
ры отсеков продолжали припрятывать на ночь все свое отсечное хозяйство.
Мое же было всегда на месте, в полном и идеальном порядке, днем и ночью.
Старпом постоянно ставил меня в пример остальным, и я даже забыл, что
такое рыскать по окрестным пирсам в поисках завалящего ржавого топора.
Так продолжалось достаточно долго…
