мо на кухне, бросил это дело, и завалившись на диван, уже через минуту хра-
пел без задних ног.
Утром, проснувшись, я уже чуть по-другому, трезво оценил происшед-
шее, и идя на построение экипажа в обед, пытался представить, какая кара
меня там ждет. Адмирал-то он, конечно, адмирал, но есть командир, есть меха-
ник, да и по большому счету, это был не повод, чтобы не явиться на проверку
корабля флотилией. Но, к моему искреннему удивлению, механик не обмол-
вился ни словом, старпом загадочно улыбался, а командир, подозвав меня по-
сле роспуска строя, лишь поинтересовался, где я вчера пересекся с замести-
телем командующего. Я ответил, что в аэропорту, и командир, удовлетворив-
шись ответом, отпустил меня без всяких дисциплинарно-организационных
выводов. Потом я узнал причину улыбочек старпома. Во время этой проверки
мой отсек впервые получил отличную оценку, причем в отсутствие команди-
ра отсека и даже без элементарного осмотра. Свою ночную эпопею я сильно
не афишировал, рассказав о ней только паре самых близких друзей, и в даль-
нейшем никогда близко не пересекался с Кольцовым, которого года через
полтора перевели куда-то в Североморск, на береговую должность.
Когда я стал старше и возрастом, и званием, мне не раз приходилось об-
щаться с хозяевами адмиральских погон. Но только тогда, будучи лейтенан-
том, я ни разу не почувствовал себя плебеем в разговоре с настоящим кора-
бельным адмиралом, прошедшим тысячи и тысячи подводных миль и не по-
гнушавшимся общением с перепуганным его погонами лейтенантом. Те,
более молодые и нахрапистые, которые стали появляться позже, были уже
совсем другими. И голосующих на дорогах не подбирали…
Я – командир
Приготовление корабля к бою и походу. Доклад
вахтенного: «На пирсе проверяющий из штаба фло-
та». Старпом: «Убрать телефон, вахтенному вниз,
задраить ВРЛ, люк 1-го отсека».
Лето. Июль. Воскресенье. Корабль стоит левым бортом у 11-го пирса Оле-
ньей губы. Правым бортом к тому же пирсу прислонилась матка диверсантов.
339
П. Ефремов. Стоп дуть!
Длинная, как кишка, модернизированная «азуха». Скука. Неделю назад вер-
нулись из десятидневных морей. Отвоевали на славу. Сдали задачу, попутно
поучаствовали во флотских учениях, а напоследок пальнули торпедой. После
всего этого от нас отстали. И забыли. А через две недели заступать в боевое
дежурство, вот экипаж особо и не напрягают. К тому же Оленья губа – ме-
сто глухое, и не каждому проверяющему хватит терпения в выходной пол-
часа трястись на «козле» с единственной целью – узнать, как мы тут.
Вчера подзалетел нести вахту по ГЭУ и одновременно вахтенным
инженером-механиком. Вахта в базе сама по себе спокойная, а уж в таком
отдалении от родного штаба попросту восхитительна. Дежурным по кораблю
заступил молодой лейтенант, дежурным по БЧ-2 такой же молодой старлей.
Старший на борту – командир. Однако наш каперанг сидеть на корабле явно
не хотел. Вечером сменил старпома часов в двадцать, долго шастал по пирсу,
ковырялся в своей «девятке», благо полярный день в разгаре. Потом вызвал
меня и попросил дать команду приготовить сауну. Парились мы с команди-
ром часа два. За все это время телефон в центральном посту ни разу не звяк-
нул. В родном Гаджиево он давно бы разрывался на части и норовил соско-
чить со стола. А тут никому не нужны. И слава богу!
Утром нервы у командира не выдержали. Пошатавшись по пирсу с пол-
часа, он вызвал меня наверх.
– Паша, я поехал домой. Буба приедет в шестнадцать часов. Я не думаю,
что кто-нибудь сюда заявится, но если вдруг – сразу посылай за мной мич-
мана Земляева. Он с машиной, я с ним говорил. А так сболтнешь, что я в шта-
бе тринадцатой дивизии и скоро приду. Усек?
Мне было все ясно, не в первый раз. Да и командира тоже можно по-
нять. Ведь на флоте все держится на перестраховке. Раньше самым старшим
на корабле оставался дежурный. И вдруг – бац! Что-то случилось. Неважно,
что. Сразу из штаба негласная директива – оставлять на борту каждый день
одного из командиров боевых частей. Через некоторое время – бац! Снова
происшествие. Теперь уже на борт садят командира и старпомов. Постепен-
но негласное указание зафиксировали в каких-то бумагах, и пошло-поехало.
К тому же старпомы обязательно должны быть те, кто сдал зачет на само-
стоятельное управление. Не сдал – не сидишь. Вот и выходит, что если есть
хоть один не сдавший зачета старпом, то командир должен сидеть через день.
Одуреть можно.
Командир уехал около десяти утра. Самым главным начальником на бор-
ту нашего крейсера остался я. Подремал немного в каюте. Надоело. Взял
у матросов спиннинг, пошел на пирс половить рыбу. Как-никак, северный
рыболовный сезон. К моему удивлению, на пирсе рыбу ловили единицы, да
и то только матросы и мичманы с нашего корабля. Никого с соседнего ко-
рабля не было. Пристроился, закинул. За полчаса выудил пару-тройку крас-
ноперых морских окуньков. Вдруг слышу за спиной шум. Оглянулся, а у на-
шего трапа какой-то офицер на верхнего вахтенного орет, командира требу-
