в штабе. Как военнослужащий, имевший удовольствие носить сапоги поч-
ти полтора года, помню, какой ажиотаж вызывал среди личного состава,
начиная от полковников и кончая рядовыми, даже слух о появлении «крас-
ных лампасов» в радиусе ближайших пяти километров. А у подводников,
оказавшись в курилке на корне пирса с носителем «паука», можно даже
дать ему прикурить и перекинуться парой слов. И если сухопутчик может
судить о своем генерале по большей части из речей на торжественных по-
строениях и приказов по соединению, то у подводника бывают и другие,
порой совершенно неожиданные, обстоятельства узнать своих адмиралов
поближе…
Той весной экипаж вводили в линию, и напряженка была полной и абсо-
лютной. После почти трех лет заводского ремонта и базовой жизни личный
состав с большим трудом и скрипом снова въезжал в корабельную жизнь.
Проверки шли одна за другой, штаб насиловал ГКП, флагманские мордова-
ли свои боевые части, а на вечерних докладах командир раздавал всем под-
ряд и кому попало за все, произошедшее за день. Само собой, границы ра-
бочего дня расширились до бесконечности, и офицеры и мичманы попадали
домой не раньше окончания программы «Время». Незаметно наступил май,
а с ним и пора эвакуации семейств военнослужащих на Большую землю. Вре-
мя было еще советское, на сахар еще не успели ввести талоны, билет на са-
молет до Москвы еще стоил 37 рублей и проблем с ними еще не было.
Где-то в середине мая жена, устав ждать, пока я смогу вырваться с ко-
рабля, чтобы купить ей билеты, уложила сына в коляску и мужественно от-
правилась в кассу. К ее удивлению, билеты на самолет до Симферополя она
взяла без проблем, а потому в один из моих нечастых визитов домой поста-
вила условие. Раз она брала билеты сама, то я, невзирая на полный служеб-
ный коллапс, просто обязан проводить ее с сыном до аэропорта, чего бы мне
это ни стоило. Я вынужден был согласиться, хотя в душе не был до конца уве-
рен, что наш командир, всей душой стремившийся в море, сочтет это ува-
жительной причиной, чтобы отпустить лейтенанта с корабля в такое ответ-
ственное время. Но в тот день командир, приказавший отпускать с корабля
кого бы то ни было только со своего личного разрешения, оказался в благо-
334
Часть вторая. Прощальный полет баклана
душном настроении и дал добро на проводы, предварительно слегка измоча-
лив меня по поводу порядка в отсеке и неподбритого затылка.
Рейс был вечерний. Я с семейством без особых проблем добрался до Колы
автобусом, а оттуда до аэропорта Мурмаши на такси. Памятуя о прошлогод-
нем отъезде семьи, я решил, что обязательно дождусь момента, когда самолет
с женой и сыном оторвется от земли, и только тогда поеду обратно в Гаджие-
во. Дело в том, что в прошлый раз я, боясь опоздать на автобус, уехал сразу же
после того, как они прошли регистрацию, и только позвонив в Севастополь че-
рез день, узнал, что жена с сыном на руках просидела всю ночь в комнате ма-
тери и ребенка от того, что рейс задержали до утра. На этот раз все прошло
гладко, самолет взлетел четко по расписанию, и увидев в воздухе его огни,
я взглянул на часы и понял, что на последний автобус на Гаджиево, который
возможно было перехватить в Мурмашах, я безнадежно опоздал. Торопить-
ся было уже некуда, и я побрел на выход аэровокзала, чтобы сесть на автобус
и потом в Мурмашах, перед мостом, ловить попутку до родной базы.
В дверях аэропорта я лоб в лоб столкнулся с контр-адмиралом Кольцовым,
заместителем командующего нашей флотилии. Адмирал Кольцов был фигу-
рой яркой и неординарной. Невысокий и коренастый, с рокочущим голосом
и простонародными повадками, он тем не менее прошел огромную школу, на-
чав лейтенантом на «азах» и закончив адмиралом на БДРах. Количество его
боевых служб исчислялось несколькими десятками, а простых выходов в море
было неисчислимое множество. Даже свою адмиральскую звезду Кольцо, как
его называли во флотилии, получил без обязательной Академии Генерально-
го штаба, что было большой редкостью и говорило само за себя. Был он чело-
веком, что называется, от сохи, и потребности подводников понимал просто
и незамысловато. Как-то раз на построении флотилии прямолинейно заявил,
что если в базе нет театров и парков отдыха, то всегда в магазинах должна быть
водка и хотя бы один выходной в неделю. Причем заявил это в самый разгар
антиалкогольной истерии Горбачева, не побоявшись никаких оргвыводов.
А сейчас Кольцо, которому я молодцевато отдал честь, самолично завола-
кивал чемодан супруги в проем двери, поглядывая на свою статную и высокую
половину снизу вверх, и что-то объяснял ей шепотом, больше напоминавшим
приглушенное рычанье медведя. Естественно, на меня адмирал не обратил ни-
какого внимания, чему я несказанно обрадовался, еще с солдатских времен
испытывая определенную робость перед обладателями высоких званий.
Доехав до Мурмашей, я заглянул в магазинчик на площади, где прику-
пил парочку готовых ужинов в фольге, каждый из которых состоял из пары
котлет и порции гречки, а попутно приобрел у таксиста две бутылки водки,
по причине «сухого» закона напрочь отсутствующей на прилавках. Поляр-
