взаимосвязано. Можно ненароком задеть тумблер в первом отсеке, и на-
долго обесточить какой-нибудь прибор в десятом или, по ошибке перекрыв
клапан в восьмом, начать помаленьку топить пятый-бис отсек. На корабле
возможно все! Стирать белье паром от турбины и хранить сало в торпедном
аппарате, уютно дремать на работающей турбине и жарить яичницу в газо-
анализаторном приборе. Подводная лодка – место для осуществления са-
мых невероятных возможностей.
Как любой театр начинается с вешалки, так и любой корабль начина-
ется с пирса. Ржавые, некрашеные и полузатопленные, они все равно милы
и желанны, словно вредная, но любимая жена. Именно к ним, тяжело дыша,
приваливаются боками корабли после плавания, к ним голодно присасыва-
ются концами питания и швартовыми. На пирсе подводник слышит все но-
вости и приказы, на нем вскидывает руку к козырьку для подъема флага,
и его же красит в любое время дня и ночи перед визитами московских флот-
ских начальников. В полярный день с пирса приятно половить рыбу, в по-
лярную ночь надо скалывать лед и сгребать снег. Пирс не материален, а ду-
ховен, он – ощущение дома и всего, с ним связанного.
А уж непосредственно корабль начинается с трапа и его могучего стра-
жа – верхнего вахтенного. Одного взгляда на него хватает, чтобы проник-
нуться уважением к нашей славной истории и четко осознать: мы непобе-
димы. Дедовские валенки с галошами, засаленный тулуп с отцовского плеча,
овеянная океанскими ветрами и потерявшая цвет шапка. Поверх всего спа-
сательный жилет. Правда, этот атрибут навьючивается только по штормовой
готовности. Да еще матроса пристегивают карабином к поручням огражде-
ния рубки, чтобы его, бедолагу, ветром не унесло за борт и, наверное, что-
бы не сбежал… С вооружением тоже все в порядке. Автомат на груди, ма-
газин цепочкой прикован к автомату, подсумок перевязан и опечатан печа-
тью командира корабля. Тут необходимо пояснить. Магазины, как правило,
имеют свойство падать за борт и тонуть на немыслимой глубине. Не достать.
Ну а подсумки опечатывают… В надежде, что побоится дисциплинирован-
ный матрос печать сорвать, и начальнику спокойнее. В наши нелегкие, но за-
бавные времена, когда на Большой земле оружие продают эшелонами кому
344
Часть вторая. Прощальный полет баклана
ни попадя, в нашей глуши за потерянный патрон смешивают с грязью всех,
от вахтенного до командира. Если по совести, то это правильно, но не до аб-
сурда же доводить? Да и к чему моряку оружие? Его и так бояться надо.
Помните? Один матрос – взвод, два матроса – рота… Картину завершает
красный обветренный нос, торчащий из всего этого нагромождения одеж-
ды и амуниции. Северный флот не подведет!
Идем дальше. Миновав верхнего вахтенного, протискиваемся в ограж-
дение рубки. Поднимаемся на мостик. Гордый Андреевский флаг вопреки
общепринятому мнению не реет. Он аккуратно обвернут боцманом вокруг
флагштока, дабы не обтрепывался об антенны раньше установленного шки-
перской службой срока. Страна у нас ныне небогатая, флагов на всех не на-
пасешься, приходится экономить. Ну да ладно. Постояли, подергали за рын-
ду, посмотрели и вниз. Ныряем в верхний рубочный люк. Он невысокий,
метров десять. Каюсь, но точной высоты я уже не помню. Вот тут-то и начи-
нается самое интересное…
Осмотры музеев принято начинать по порядку: первый зал, второй, тре-
тий, и так до конца. Так вот те, кто попадает на корабль традиционным пу-
тем, оказываются сразу в третьем отсеке. С него и начнем, ибо третий отсек
нашего ракетоносца – это голова, мозг, мозжечок, гипофиз, да и огромная
волосатая задница в конце концов, словом, все что угодно. Справа от люка
скромная дверь с загадочной табличкой «ГКП». Главный командный пункт.
Это тот самый центральный пост, место, где вершится судьба корабля. Тут
проходят утренние и вечерние доклады командиров боевых частей, здесь ко-
мандир корабля устраивает разносы подчиненным и дремлет в кресле, когда
нечего делать. Если корабль стоит в базе, в центральном посту бдит дежур-
ный по кораблю со своими вахтенными нукерами, а в море в него набивает-
ся такая пропасть народа, что и перечислять устанешь. Командир, механик,
вахтенный офицер, оператор пульта общекорабельных систем, боцман, ра-
кетчик, оператор БИП, мичман на вахтенном журнале и парочка матросов,
на всякий случай. Кроме того, в самом центральном находится еще и штур-
манская рубка, где, естественно, пусто тоже не бывает. А если еще предста-
вить, что в поход вышла куча праздношатающихся проверяющих, которые
обожают протирать штаны около начальства, то здесь просто плюнуть неку-
да. Ведь кроме людей на ГКП впихнут аппаратуры по максимуму. Куда только
возможно. И если корабль считать городом, то центральный пост по количе-
ству народа на квадратный метр смело может поспорить с городским базаром
перед большим праздником. В принципе это можно отнести ко всему третье-
му отсеку. Именно в нем собрано почти все, что управляет кораблем.
Напротив центрального поста рубка акустиков. Спускаемся на среднюю
палубу. Еще одна акустическая рубка с романтическим названием «Изум-
