байджана, держат здесь…
Деморосса снова понесло, а я, поняв, в чем суть дела в общем, но так
и не поняв, за что же здесь сижу именно я, как-то успокоился и примостил-
ся поудобнее на нарах. Группа же «арестованных» демороссов, воодушев-
ленных моим собеседником, подхватила его монолог и начала чуть ли не ми-
тинг в нашем узилище. Я вполуха слушал их революционный бред, больше
стараясь как-то поправить наручники, которые уже довольно больно впива-
лись в запястья рук.
– Офицер, я бы смог тебе их снять сейчас, но лучше не надо. Думаю, тебя
скоро отпустят, а зачем лишний раз нервировать азеров. Потерпи немного.
Повернув голову, я увидел человека, на первый взгляд мало чем отличав-
шегося от разглагольствовавших демократов, но в его глазах читались воля,
сила и презрение к сидящим рядом демагогам.
– Говоруны, твою мать… Привыкли всю жизнь в Доме журналиста ко-
ньяк жрать и анекдоты про Брежнева рассказывать, а туда же… Демокра-
ты. Тоже мне, свобода возлияния… Сейчас их еще человек десять наберут,
и обратно в Москву отправят, чтобы не мешали… А может, и наоборот, пу-
стят, чтобы еще больше народ разозлить… Мало еще кровушки пролили…
Не вертись офицер, я тебе сейчас под наручники носовой платок подсуну,
чтобы не резали…
Больше он ничего не говорил, но все произошло по его сценарию. Сна-
чала увели всех демороссов, предварительно на чистейшем русском языке
объявив им, что через десять минут они будут отправлены в Москву. С ними
увели и моего собеседника. Я остался один. Еще через полчаса мою клетку
отпер устрашающего вида огромный азербайджанец, в военной форме без
знаков отличия, с автоматом ППШ на плече и с анекдотичной, огромных раз-
меров, клетчатой кепкой на голове.
– Виходы…
Я слез с нар и вышел из клетки. В соседнем помещении, где меня обы-
скивали, стоял улыбающийся Брыль, оживленно разговаривающий на азер-
байджанском языке с еще одним военизированным местным жителем без
погон. В углу валялась моя сумка.
– Тащ капитан-лейтенант! А что это у вас?
Увидев на моих руках наручники, Брыль перешел на азербайджанский,
и начал что-то громко говорить, показывая на меня. Его собеседник снял ав-
томат с плеч, положил на стол и подошел ко мне.
– Нэ обижайся командир, ошибочка вышел, пока туда-сюда, разобра-
лись со всем…
Наручники он снял и протянул мои документы. Потом выложил сум-
ку. Потом порылся еще раз у себя в нагрудном кармане и протянул конверт
с деньгами Брыля.
– Нэ бойся командыр, я – сбэркасса!
И протянул мне даже на вид заметно похудевший конверт. Я взял его
и поглядел на Брыля. Тот утвердительно кивнул головой, и я спрятал конверт
в карман. Уже на улице мой подопечный поведал мне, что стало причиной
нашего ареста. Это оказался тот самый псевдодепутатский значок, который
даже с пары метров очень напоминал настоящий. Власти Баку, чтобы пол-
398
Часть вторая. Прощальный полет баклана
ностью обезопасить свои выборы от влияния кого бы то ни было, приказа-
ли любых депутатов из Москвы отлавливать на всех вокзалах и отправлять
обратно в те города, из которых они прибыли. И как оказалось, Брыля с его
нагрудным знаком, невзирая на возраст, приняли за депутата и обошлись
с ним довольно вежливо, а меня, без значка, приняли за его телохранителя,
а потому заломали по-простому, да еще и по почкам надавали. Когда же ра-
зобрались, в чем дело, ситуация плавно перетекла в привычный восточный
базар, и еще часа полтора азербайджанские слуги правопорядка обсужда-
ли с Брылем сумму бакшиша, за которую они бы нас выпустили без всяких
последствий. Когда финансовый вопрос наконец был решен на приемлемых
для обеих сторон условиях, мы и были освобождены.
Домой к Брылю мы ехали на такси. Если на центральных улицах все было
более или менее чисто, то на окраине и правда были еще заметны следы зим-
них событий. То тут, то там попадались сожженные или просто разрушенные
дома и остовы обгоревших автомобилей. По дороге мой подопечный предло-
жил заехать в военкомат и отдать документы, чтобы сразу закрыть этот во-
прос. Время было еще раннее, и я согласился. Военкомат оказался тоже полу-
разрушенным, и военком района, плотно сбитый полковник-азербайджанец,
восседал на втором этаже уцелевшего ветхого флигеля, один, даже без се-
кретаря. Он молча посмотрел бумаги, поставил мне печати на командиро-
вочный и как-то невесело то ли себе, то ли мне сказал:
– Сумасшедший к сумасшедшим вернулся…
Потом поднял глаза на меня.
– Парень-то хоть вменяемый?
– Более чем, товарищ полковник.
– Ну ясно. Ладно, иди капитан. Передай уж в руки родителям-то.
Полковник совершенно без акцента говорил по-русски, да и планки
на его мундире были не только от юбилейных медалей.
– Обязательно, товарищ полковник.
Он протянул мне руку.
– И уезжай отсюда капитан побыстрее. Здоровее будешь. И совет:
не вздумай ночью по городу гулять, как раньше… бывало…
Мы обменялись рукопожатиями, и я покинул военкомат, тем самым
официально завершив свою миссию спасения матроса Брыля.
Мой «ненормальный» жил в окраинном одноэтажном районе, под на-
званием «Рабочий поселок». По сути, это было огромное скопление частных
