домов и домиков, образующих настоящий «Шанхай». Калитка в дом Брыля
была не заперта, и мы свободно вошли во двор, в котором росли гранатовые
деревья, которые я видел первый раз в жизни. Дом был одноэтажным, с боль-
шой открытой террасой. И дома никого не было. Как оказалось, во второй по-
ловине дома, выходящей дверьми на другую улицу, жил старший брат Бры-
ля, у которого хранились запасные ключи, и он, попросив меня подождать,
побежал к нему. И с этого момента началось мое знакомство с азербайджан-
ским гостеприимством…
Буквально через минуту после уходы Брыля в калитку вошли двое.
Один невысокий, немолодой и худощавый мужчина, загорелый до шоко-
ладного состояния. А рядом с ним вышагивал огромный и необъятный муж-
чина с ярко выраженными кавказскими чертами лица, начиная от анекдо-
тично огромного носа и заканчивая буйной растительностью, выпирающей
из-под рубашки во всех доступных местах. И судя по взглядам, которы-
399
П. Ефремов. Стоп дуть!
ми они оба прожигали меня по мере пересечения двора, ничего хороше-
го меня не ждало.
– Ти кто?! Что здэсь делаешь?! Кто тебя звал?!
Я начал пятиться к двери дома.
– Извините, я привез…
Парочка начала подниматься по ступенькам, а мне уже некуда было от-
ступать.
– Что привез, что привез! Воровать хочешь! Чатлах! Готверан! Рамис,
держи его!
С предпоследними словами я был знаком, благо годы военной службы
кого угодно сделают мини-лингвистом, и слова эти не предвещали ничего
хорошего. Но на мое счастье в тот момент, когда динозавроподобный Рамис
схватил меня за рубашку, где-то сзади раздался крик:
– Папа, это командир мой, он меня домой привез!
И Рамис, держащий меня за руки, и второй, оказавшийся Брылевским
отцом, одновременно повернули головы на звук голоса. Я тоже вытянул шею
и постарался выглянуть из-за могучего тела азербайджанца. По дорожке бе-
жал улыбающийся Брыль, а за ним семенила его более взрослая копия.
– Сынок! Вернулся… Ай, хорошо как!
Несмотря на такой поворот событий, могучий Рамис сразу меня не от-
пустил. Удостоверившись, что на дорожке действительно молодой Брыль, он,
не выпуская меня из рук, неожиданно обнял меня, да так, что дыханье спер-
ло, и заорал во весь голос:
– Ай, спасыбо, дорогой!!! Друга, брата нам вэрнул! Такой радость до-
ставил!
Я пытался каким-то образом извернуться и вырваться из объятий Рами-
са, но ничего не получалось. К тому же от него пахло смесью чего-то пряно-
го, напоминавшего смесь чеснока и лука одновременно. Он так бы, навер-
ное, и тискал меня еще минут десять, если бы не отец Брыля, оторвавший
его от меня каким-то коротким, но явно емким выражением. После чего отец
матроса протянул мне руку и представился:
– Сергей Николаевич Брыль… Отец… Спасибо!
И тоже заключил меня в объятия. Потом меня обнимал старший брат
Брыля Игорь. Потом, немного погодя, пришла его мама, которая по сравне-
нию с мужчинами была очень скромна и сдержанна, ограничившись ма-
теринским поцелуем в обе щеки. Потом, пока я умывался и приводил себя
в порядок, в комнате был оперативно накрыт стол, а заодно оповещена вся
улица о возвращении блудного Брыля. Причем процедура оповещения была
настолько оперативной, что, потратив на умывание максимум десять минут
и выйдя во двор, я обнаружил там уже человек двадцать пять мужчин, при-
мерно одинакового возраста, степени небритости и национальности. Каж-
дый из них считал себя обязанным потискать меня несколько минут и по-
благодарить за спасение их соседа, брата и просто хорошего человека. При-
чем говорили они все на каком-то псевдорусском языке, который я понимал
ровно наполовину, отчего как-то немного комплексовал и чувствовал себя
не в своей тарелке. Как выяснилось потом, семья Брылей переехала в Баку
много лет назад, сразу после войны, и с тех пор практически полностью ас-
симилировалась с местными жителями, начиная от говора и внешнего вида,
заканчивая даже домашним укладом. Человек тридцать постоянно подхо-
дили и отходили от нашего стола, но среди них не было ни одной женщины,
400
Часть вторая. Прощальный полет баклана
и только мама Брыля носилась, как курьер, разнося огромные чайники с зе-
леным чаем, закуски и прочее, для тех, кто не смог поместиться в неболь-
шой комнате.
Застолье продолжалось довольно долго, и я, до того, как окончательно
размориться от жары, дорожной усталости и теплой водки, которой со мной
хотели чокнуться все из присутствующих, успел попросить самого здраво-
мыслящего из гуляющих, брата Брыля Игоря, помочь мне приобрести обрат-
ный билет до Москвы. Последнее, что я помню, постепенно сдаваясь в плен
пьяненьким сновидениям, – это то, что просил у него закурить, попутно жа-
луясь об отсутствии на Севере никотина как класса.
Утром меня разбудил яркий луч солнца, прорвавшийся к моему при-
пухшему от вчерашнего торжества лицу сквозь щель в занавеске. Было
тихо, лишь за окном кто-то вел негромкий и неспешный разговор. Я взгля-
нул на часы. Было половина девятого утра. На кухоньке копошилась мама
Брыля, которая поздоровалась со мной так по-доброму, словно я был ее близ-
