явшей рядом бочки и, воровато оглянувшись на дверь, вылил на сарафан.
– София, мокрый он еще… Пока…
Через минуту в двери показалась голова Софии.
– Дай сюда!
Сергей снял сарафан и протянул девушке. Она потрогала.
– Мокрый… Ладно… Пусть сохнет…
София скрылась обратно за дверью, а Сергей снова уселся за стол, и на-
чал мысленно репетировать и проговаривать то, что он сотни раз уже делал,
и вновь спасовал, оказавшись один на один с предметом своих воздыханий.
Он что-то бубнил себе под нос, не забывая глотнуть вина, и повторял снова
и снова те самые простые слова, которые всегда труднее всего произнести.
Прошло минут тридцать, и из дома снова раздался голос Софии:
– Ромео, ну что там?! Высохло?
Шадрин, уже не раздумывая, вскочил с места и снова зачерпнув воды
из бочки, окатил сарафан.
– Мокрый еще…
София, к этому времени немного успокоившаяся и даже благодаря врож-
денной веселости и чувству юмора немного развеселившаяся, уже устала ва-
ляться на единственной в комнате кровати. Сначала, когда она мокрая и злая
оказалась в комнате, она была готова растерзать этого неуклюжего северно-
го увальня, но когда твой сарафан сохнет на улице, а трусики на окне, даже
отвесить полновесную пощечину становится весьма проблематичным. Поэ-
тому она просто выговорилась до конца и отправилась в комнату. И теперь,
катаясь по кровати, она поостыла, и даже, улыбаясь, покрикивала на сидя-
щего где-то во дворе Сергея просто так, для удовольствия, чтобы лишний
раз задеть. Неожиданно София сообразила, что прошло уже немало време-
ни. Она встала и подошла к окну, выходящему не во двор, а в сад, на откры-
той раме которого сохли трусики. Они были сухие абсолютно! Конечно, они
были несравнимыми с сарафаном, но, даже вися на подоконнике, были уже
сухие как порох! София на цыпочках подошла к окну. Во дворе, освещен-
ном только несколькими лампочками, за столом уставленным остатками ве-
чернего пиршества, сидел Сергей. Он сидел боком к окну, прямо под лам-
пой, и было хорошо видно, как он, качая сжатую в кулак правую руку и играя
желваками, как будто готовится то ли к выступлению, то ли просто к сдаче
очень сложного экзамена. Он был до такой степени серьезен, что Софии ста-
ло даже смешно, и она, отступив от окна, снова крикнула:
– Сережа… Как там мой сарафан?!
И прижавшись к стенке, незаметно выглянула в окошко. Сергей, вско-
чив как ужаленный, шагнул к бочке, зачерпнул кувшином воды и, посмо-
трев на дверь, неожиданно полил ее сарафан. Задохнувшись от негодова-
ния, София, придерживая спадающую простыню, распахнула дверь и вы-
скочила во двор.
– Ты что?! Ты что делаешь?! Зачем?! Ну ты совсем офонарел, что-ли?!
От ее крика Шадрин, вздрагивая, отступал шаг за шагом к двери, будто
пытаясь спрятаться от этого женского визга, который хлестал его с каждым
разом все сильнее и сильнее. Не в силах сдержаться, София схватила кув-
шин и замахнулась на Сергея.
434
Часть вторая. Прощальный полет баклана
– Зачем это?! Что ты молчишь?! Ну что ты молчишь?! Ты немой?! Осто-
лоп…Внезапно Шадрин остановился. Он поднял голову, и его глаза на миг за-
блестели и стали серьезными и абсолютно трезвыми.
– Извини. Я не хотел. Мне просто надо было… Да к чему это все теперь…
Извини, если сможешь. Оставайся, я сейчас уйду.
Он снова как будто сдулся и поник и даже как-то сгорбившись шагнул
на крыльцо.
И тут София поняла все. И то, что не в силах и ее отпустить, и себя пе-
ребороть, Сережа каждые полчаса поливал ее сарафан водой из кувшина,
снова и снова собираясь с духом, чтобы хоть что-то выдавить из себя, а она,
дура, этого не поняла, а своим раздражением только еще больше загоняла
большого и доброго мужчину внутрь. София стояла рядом со своим сарафа-
ном с кувшином в руках, а Шадрин стоял в дверях дома, с потерянным ли-
цом, всей своей фигурой показывая и боль, и растерянность, и даже ощу-
щение неминуемой потери, которая сейчас произойдет. И ей стало пронзи-
тельно жалко этого сильного и красивого парня, который стоял перед ней
и не знал, что делать, чтобы не дать ей уйти, одновременно боясь ее чем-то
обидеть. София молча зачерпнула из бочки воды и вылила весь, до капель-
ки, кувшин на висящий сарафан. Потом подошла к Сергею. Тот, прикусив
губу, смотрел на стоящую перед ним девушку.
– Такой большой и глупенький…
София повела плечами, и простыня соскользнула на землю.
– Недотепа ты мой… – и шагнула к нему…
Утром Игорь с Катюшей, предварительно отзвонившись на всякий слу-
чай домой Софии и убедившись, что ее там нет, отправились на дачу. Посре-
ди двора белым флагом, как символ капитуляции, развевался белый сара-
фан. Супругам пришлось немало пошуметь, пока на пороге дачи не вырос-
ла могучая фигура улыбающегося Шадрина, к плечу которого прижималась
хрупкая фигурка Софии. Потом был веселый и шумный завтрак, за которым
вдруг обнаружилось, что немота у Шадрина пропала напрочь, и он радостен
и словоохотлив, а София с нескрываемой нежностью смотрит на него, ста-
раясь лишний раз не выпускать его руку из своей.
Они расписались через две недели, в Севастополе, без свадьбы и пыш-
ных торжеств, благо этому помог отпускной билет Сергея, и сразу уехали
