– Не хочет, собака. Сейчас на один-пятый-бис отсек включу.
Приемник пошипел, поскрипел и вдруг заговорил ровно и без помех:
– Сегодня… Государственный Комитет… ради спасения страны… Яна-
ев… сохранять спокойствие…
Слушали молча, тщательно пережевывая пищу. Дежурный по кораблю
каплей Мирошкин, ковыряясь в тарелке, философски подметил:
– Ну, ребята, история говорит, что все политические катаклизмы во все
времена сопровождались либо задержкой зарплаты военным, либо ее уве-
личением. Смотря кто к власти придет… Судя по тому, что слышим, – уве-
личат.
Я подошел к приемнику. Покрутил ручку. Настроил на другую волну.
Кажется, «Радио России». Из динамика послышалось диаметрально проти-
воположное.
– Диктатура! Позор… человечество… Избранник России Борис Ель-
цин… Они не пройдут… Массы народа… Белый дом… Остановить танки…
Демократия победит!
Мирошкин, продолжая поиски съедобного в тарелке, невозмутимо про-
изнес:
– А судя по этому, нас просто разгонят без выходного пособия. Жаль,
мне до пенсии еще полтора года. Могу не успеть… Если нам еще и пенсии
будут платить…
В кают-компанию ураганом ворвался кавторанг Вениаминыч, мой ме-
ханик и очень нервный человек.
450
Часть вторая. Прощальный полет баклана
– Что, хохлы, прищурились?! Слышали? А что на плацу было! Начпо
полчаса тараторил, что кончился разброд и шатание, хватит демократии, наи-
грались, мол. Приказал все портреты Горби убрать в течение часа. Ни хре-
на не пойму…
Закончил свою восторженную речь Вениаминыч уже несколько рас-
терянно:
– Знаете, мужики, все корабли сегодня с обеда в боевое дежурство за-
ступают. Вся флотилия. До одного. Никогда не видел… У всех якорный ре-
жим. Выезд из гарнизона запрещен. Экипажи на борту. Меня командир с по-
строения отослал документацию готовить. А у нас ремонт… Ума не прило-
жу, как так можно…
Вот это известие мне не понравилось. Послезавтра должна была при-
лететь жена с сыном, надо было ехать встречать ее в аэропорт. А механик
продолжал:
– Командир сказал, что пойдет воевать с командующим. Светляков же,
хитрая бестия, сидеть на корабле не хочет. А предлог есть – у нас межпохо-
довый. Не положено нам пока боевую вахту нести.
Мирошкин дожевал последний бутерброд и задал вопрос в никуда:
– Интересно, а мы все будем стоять в готовности к старту ракет по кому?
Американцы теперь вроде братья навеки, других злодеев не видно. По кому
ядреным боезапасом лупить собрались?
Вопрос повис в тишине. Мысль о том, куда полетят наши ракеты, нико-
му и в голову не пришла.
– Мироха, хватит тень на плетень наводить. Сам понимаешь, они нас
хотят на железо засунуть для собственного спокойствия. Мол, флот на посту
и никуда не ввязывается. Да и кому оно надо, ввязываться…
Зашипел «Каштан»:
– Дежурному по кораблю срочно прибыть в центральный пост. На пирс
прибыл экипаж.
Митрохин встал, поправил кобуру.
– А строевых-то не было. Рановато ребята вернулись.
Через пять минут корабль забурлил. Народ, взбудораженный новостя-
ми, бродил по отсекам и бурно обсуждал случившееся в далекой Москве.
Офицеры сконцентрировались в кают-компании. Никто ничего не пони-
мал, поэтому ругали всех: и Михаила Сергеевича с неразлучной Раисой,
и Бориса-правдорубца, и деда Язова, ввязавшегося в такую авантюру. Пе-
ребирали весь диапазон радиоволн в поисках информации и мучили те-
левизор, перещелкивая программы. Правда, кроме «Лебединого озера»
и невнятных репортажей с места событий, ничего не было. Видно, наши
средства массовой информации не определились, кого же теперь любить
и лелеять, и временно находились в тяжких раздумьях. Единственное, что
рекомендовали все подряд, так это сохранять спокойствие. Это мы и сами
умели.
В кают-компанию «аки лев рыкающий» ворвался неистовый каплей Ва-
нюков. «Дитя гарнизонов» сдержанностью с детства не страдал и свое мне-
ние привык выражать четко и прямо:
– Что, допрыгался, козел меченый?! Пропадай со своей Райкой!
Энергия, переполнявшая Ванюкова до краев, требовала выхода. Взгляд
бешеного каплея упал на обязательный в общественных местах портрет ген-
сека.
451
П. Ефремов. Стоп дуть!
Палыч сорвал со стены изображение Горбачева и грохнул его об па-
лубу.– Доигрался со страной, подлюка пятнистая!
Ванюков прыгнул на портрет и начал ожесточенно его топтать. Обе-
зьяноподобная фигура скачущего Палыча ничего, кроме смеха, вызвать
не могла. Народ заржал во всю мочь. Палыч принял смех за одобрение сво-
их действий и танец на портрете продолжил. Мне стало немного мерзкова-
то. Но не от танцев на лице генсека, а от ощущения того, что из-за этих госу-
дарственных смут моя семья может остаться сидеть в аэропорту на неопре-
деленный срок. Захотелось кому-нибудь испортить настроение.
– Палыч, а знаешь, по радио говорят, Горбатого вернут. А орлы-
гэкачеписты – предатели Родины, и их будут судить. Ты поосторожнее…
Палыч прервал телодвижения. Оглянулся по сторонам. Но сочувству-
ющих взглядов не нашел.
– Паша, брось чушь пороть. Козел он… Довел страну до ручки…
Я пожал плечами.
– Смотри, Палыч. Тебе еще служить.
И пошел в каюту досыпать. Палыч еще потоптался на месте, поднял пор-
