«раствориться» в кормовых отсеках, мотивируя это ремонтом испарителя,
холодильной машины, насосов, клапанов и всего остального. Хотя вообще-то
меня как второго управленца это должно было мало касаться. Но, как и все
люксы, старпом, с присущим ему наивным высокомерием, полагал, что знает
о механической части все, поэтому мои фокусы почти всегда срабатывали.
В тот момент мне довелось исполнять на родном корабле обязанности
помощника командира. Таким кульбитом на исключительно люксовскую
должность, хотя и временно, я был обязан нашему командиру, но с подачи
старпома. Тот, то ли в виде эксперимента, то ли не найдя среди люксов до-
стойную кандидатуру, взял и вынул меня с пульта ГЭУ. Я уже к тому времени
прослужил почти десять лет, считался по нынешним временам очень даже
старослужащим, опытным и пройдошливым офицером. В нужный момент
Сергеич отрекомендовал меня нашему каперангу, и тот, обожая всевозмож-
ные опыты над людским материалом, думал недолго. К слову сказать, с тех
445
П. Ефремов. Стоп дуть!
пор с легкой руки старпома мне практически до конца своей службы при-
ходилось на немалый срок становиться то замполитом, то помощником, то
черт знает кем. Наверное, справлялся. Механиком и управленцем я бывал
только в море. В чем были и свои прелести…
Так вот, если, отсиживаясь на пульте, я мог не показываться пред свет-
лые очи начальства с утра до вечера, то как помощник вынужден был уже
торчать в центральном посту по всем тревогам. По крайней мере, сначала.
Зато и слинять с корабля в любое время по очень «уважительным» причи-
нам можно было запросто. Ведь на помощнике командира висит вся хозяй-
ственная дребедень: от нижнего белья матроса до чистоты и порядка на внеш-
нем объекте.
Дела мои шли неплохо, не без ляпов, конечно, но, на мой взгляд не хуже,
чем у «профессиональных» помощников. Старпом тоже был доволен. Он
ведь мог воздействовать на меня не только как на подчиненного, но и как
на друга, что также было неплохо. Командир в эти дела не лез, отдав все пол-
ностью на откуп старпому. А Пашков, как и полагается настоящему старше-
му помощнику, взваливал свои функциональные обязанности на всех окру-
жающих. Больше всего доставалось Бубе-«маленькому» – старпому по бое-
вому управлению. А далее следовал я. И если поначалу он использовал меня
в несколько щадящем режиме, то, увидев, что я все меньше и меньше делаю
проколов, начал гонять на полную катушку. Мое отношение ко всему этому,
надеюсь, описывать не надо.
Однажды в один из вечеров после службы, озверев от очередной штаб-
ной проверки, мы с Воробьевым решили расслабиться. Сход назначили
у меня. Естественно, позвали и Валентина Сергеевича. Тот по врожденной
привычке ничего конкретного не сказал, но зайти пообещал, благо жили мы
в соседних домах. Надо сказать, что дело происходило в «период летнего ко-
белирования», жены были на Большой земле и твердого семейного надзора
мы не имели. Ну а благоверная старпома домой не поехала, и он находился
в подвешенном состоянии. И хочется, и колется. По дороге домой прошлись
по магазинам, затарились, прикупили закусочки. Потом Витек забежал домой,
переоделся и прибыл ко мне. Поджарили курочку, накрыли на стол, сели.
Старпом зашел после первой. Присоединился. Закусили. После вто-
рой начались разговоры. За их задушевностью мы незаметно опорожнили
одну, другую емкость. Валентин Сергеич сам по себе употреблял аккуратно
и немного. Должность и присутствие жены обязывали. Ну а мы – по пол-
ной схеме. Старпом уже ушел домой, а нас понесло. Допив все у меня, по-
брели к Витьке. Там усугубили свое состояние корабельным шилом из до-
машних запасов комдива три. После чего вдруг все-таки «вспомнили», что
завтра на службу. Обнявшись на прощание, банкет на этом закончили. Я по-
желал Витьку спокойной ночи, покинул его гостеприимный дом и отправился
к себе. Добравшись до своей квартиры, рухнул на диван и погрузился в при-
зрачный мир сновидений изрядно нализавшегося офицера.
Очевидно, нагрузились мы основательно, так как утром я чувствовал
себя отстоявшим на вахте суток пять бессменно. Усталость, усталость и толь-
ко усталость. Глаза упрямо не хотели разлипаться, тело пыталось двигаться
вразрез с командами вестибулярного аппарата, а язык был сухим и горячим,
как у больной бродячей собаки. Мало того, органы слуха сначала упорно от-
казывались реагировать на громыхание будильника, предусмотрительно по-
ставленного мной с вечера в пустое ведро, для пущего эффекта. Но тем не ме-
446
Часть вторая. Прощальный полет баклана
нее кусок мяса, именуемый капитан-лейтенантом Беловым, все же сполз с по-
стели, влекомый силой воинского долга и внутренних резервов организма.
Однако моя духовная часть контактировать с физической отказывалась на-
прочь. Только после того, как мое тело долго пыхтело под струей холодной
воды, тщетно пытаясь изменить состояние ротовой полости при помощи зуб-
ной щетки, сознание, наконец, частично воссоединилось с плотью, и я более
или менее стал приходить в себя. Но из всех ощущений стойко преоблада-
ло одно – смертельно хотелось спать. Со всеми остальными последствия-
