Даже наш НЭМС, позабыв на время возрастную мигрень и ревматизм, тоже
загрузился в прочный корпус, и поделил с механиком каюту на двоих, а это
автоматически означало, что самому хозяину каюты спать не придется. Так
оно и случилось. «Бой с тенью» начался сразу после выхода корабля из Коль-
ского залива. Такой безумной круговерти сменяющих одну за другой тревог
я еще не наблюдал. «Каштан» просто раскалялся и негодовал от количества,
да и качества отдаваемых в него команд. «Учебная тревога для прохода узко-
сти… Учебная тревога для погружения корабля… Учебная тревога для приве-
дения корабля в усиленное походное состояние… Учебно-аварийная тревога
для проведения малой приборки… Учебная тревога для проведения зачетно-
го развода вахтенной смены…» Тревоги шли и шли, слившись, по сути, в одну
бесконечную и, самое главное, неотменяемую тревогу. Даже приемы пищи
сопровождались опусами типа «…не снижая боевой готовности и не покидая
боевых постов, экипажу ужинать! Первая и вторая смены остаются на бое-
вых постах, третьей смене ужинать…». Флагманские метались по кораблю,
словно борзые в погоне за ранеными зверями, проверяя все, что только воз-
можно было проверить, и на каждом подведении итогов дня в центральном
457
П. Ефремов. Стоп дуть!
посту вываливали на экипаж ушаты помоев, то есть неполадок, которые мы
сразу же доблестно бросались устранять.
Таким макаром прошло пять суток, после чего я боялся закрыть на вах-
те глаза, ибо мог сразу провалиться в такой глубокий сон, что меня, навер-
ное, не разбудило бы и торпедирование нашего корабля самым вероятным
противником. Утром шестого дня, сверившись с журналом, мы с Башмаком
подсчитали, что в среднем спали все эти дни не более трех часов в сутки и что
немного нам уже осталось, чтобы грохнуться лбами о пульт и заснуть крепко
и надолго, невзирая на все «войны». На удивление, после завтрака очеред-
ных катаклизмов не последовало, изумленный Башмак грохнулся спать в ка-
юте, а я остался бдить вахту до обеда, надеясь, что и мне карта ляжет так, что
я смогу сегодня хоть пару-тройку часов послюнявить подушку. Но, увы, мои
надежды не оправдались. Прошедшая вполне спокойно смена с вахты смени-
лась таким же обедом без гонок и «тревожных» трелей, а затем не ожиданно
под учебную тревогу объявили контрольное учение по осмотру корабля.
И тут же по кораблю понесся «девятый вал», на самом гребне которого был
сам отдохнувший командир дивизии. И уже через час, смотр был оператив-
но свернут, а в центральный пост начали спешно вызывать командиров бо-
евых частей. А минут через двадцать вызвали и меня…
Судя по лицам начальников, набившихся в центральный пост, осмотр ко-
рабля подтвердил все самые худшие опасения командования. Корабль –кло-
повник, экипаж – разгильдяи, а квинтэссенцией всего этого разврата нео-
жиданно оказался капитан 3 ранга Белов. Дело в том, что, пробегая через
реакторный отсек, наш адмирал, который, кстати, был не чета большинству
люксов и ничего не боялся, неожиданно тормознул и потребовал открыть
ему аппаратные выгородки, чтобы их осмотреть. Вполне естественно, ему
их сразу же открыли, несмотря на умоляющие взгляды командира реактор-
ного отсека, и в аппаратной левого борта, за чистоту которой ответственным
являлся я, среди сверкающего титанового оборудования и прочих устраша-
ющих ядерно опасных железок обнаружили пяток аккуратно развешенных
по поручням ватников. На этом осмотр корабля и был закончен, в централь-
ном посту было устроено торжественное аутодафе, на которое был вызван
я и как ответственный за содержание аппаратной левого борта, и тем более
как офицер, хорошо знакомый командиру дивизии по нескольким совмест-
ным боевым службам.
– Белов! Ты когда в своей аппаратной последний раз бывал, а? Гово-
ри, говори… Здесь все свои!
По большому счету в своей аппаратной я был ровно за день до выхода
в море, и не просто так, а с белоснежной бязью в руках и со вспотевшей спи-
ной. Механик, справедливо полагая, что штабные механики перед выходом
в море не обойдут своим вниманием реакторы, заставил нас выдраить ап-
паратные по полной программе, что мы и сделали, с особой тщательностью
и совсем уж неприличным прилежанием. После чего прямо в процессе вво-
да установки в действие, аппаратные осмотрел сам НЭМС флотилии и сде-
лал всего пару мизерных дежурных замечаний. Но уверять в этом адмира-
ла, жаждущего «крови», было бесполезно и даже опасно, поэтому я, пону-
ро опустив голову и стараясь придать голосу высшую степень виноватости,
пробормотал себе под нос:
– Виноват, товарищ адмирал… Закрутились с этими проверками…
Ну и упустил…
458
Часть вторая. Прощальный полет баклана
Адмирал торжествующе оглядел окружающих.
– Вот, бл… Закрутились, да? У меня и штаба сложилось впечатление,
что кораблем вообще не занимались, а тут мне говорят, мол, закрутились!
Что скажете, командир?
Командир, стоявший рядом со своим креслом, на котором восседал ад-
мирал, прокашлялся и довольно уверенно, что он умел, ответил:
– Устраним, товарищ адмирал! В самые кратчайшие сроки! Я ду-
маю…
