находился в казарме, выдал согласно ведомости, которую сдал в финчасть.
Потом приехал я, и Балабурда передал мне все дела, печать и прочие атрибу-
ты власти, выпил со мной на посошок и убыл на родную Украину. А еще че-
рез месяц начали приходить письма от уволенных матросов с одним вопро-
сом: где деньги? Тут и оказалось, что большой и добродушный зам просто
оставил их себе. А это была немалая сумма: отпускные, автономочные и про-
сто долги какие-то. Так что, судя по всему, присовокупив к своему немало-
му «полковничьему» выходному пособию эту матросскую «надбавку», наш
зам обзавелся-таки долгожданным мотоблоком и с чистым сердцем начал
новую жизнь.
Новый замполит появился довольно скоро. К этому времени к нам по-
шла первая волна бывших политработников, а ныне воспитателей, с надвод-
ного флота. Надводники стремительно сокращались, корабли ударными
темпами продавали на слом в Индию и Китай, а высвобождаемых офице-
ров рассовывали куда попало. Конечно, ракетчик с надводного корабля
на подводную лодку вряд ли попадет, а вот замполит – профессия универ-
сальная, а потому сгодится где ни попадя. Вот так у нас появился первый
замполит, который до этого видел подводную лодку только с борта надво-
дного корабля. Арсений Геннадьевич, так его звали, прибыл к нам в звании
капитана 3 ранга и буквально сразу же был произведен в следующий чин
по той простой причине, что давно выходил срок очередного чина, а по-
толком должности на надводном корабле было «майорское» звание. Ген-
надьевич хотя и был воспитанником своей родной политсистемы, но дура-
ком не был и прекрасно понимал, что время идейных политруков прошло
безвозвратно. Другое дело, что он не знал и даже, кажется, не понимал,
что такое воспитательная работа без идейной составляющей. А потому
вел себя в отношении всех исключительно корректно и очень осторожно,
повышая голос и показывая власть исключительно в тех ситуациях, кото-
рые подпадали под букву воинских уставов. Корабль он не знал абсолют-
но, но спрашивать о чем-то у кого попало, судя по всему, стеснялся и ино-
гда обращался исключительно к офицерам по самым «ликбезовским» во-
просам. Он очень неплохо сошелся с командиром, наверное, потому, что
не лез ни в какие вопросы управления личным составом и проявлял толь-
ко самую разумную инициативу и только на своем уровне. Через какое-то
время у них даже сложился вполне слаженный тандем, и постепенно голос
у зама окреп, он даже стал иногда проявлять несвойственный классическо-
500
Часть вторая. Прощальный полет баклана
му замполиту строевой характер. Из-за этого, да плюс еще и из-за своих
черненьких усиков и прилизанной челки, замполит получил не очень бла-
гозвучное прозвище Фюрер, которым его именовали, естественно, за гла-
за и без особой злости. Он сходил с нами на боевую службу, веселя личный
состав до колик своими ежедневными подведениями итогов дня по общеко-
рабельной трансляции, когда он выдавал незабываемые перлы, касающие-
ся устройства корабля. Но в процессе подготовки к автономке, да и в ходе
ее, умудрился понравиться командованию и после отпуска был приглашен
на должность по-новому труднопроизносимую, а по-старому просто заме-
стителем начпо дивизии.
А вот следующим нашим замполитом стал я сам. Дело в том, что в какой-
то момент первая волна освободившихся замов иссякла, а вторая, пришед-
шая к нам с далеких черноморских берегов, еще не набрала силу. Вот тут-то
наш командир и принял решение назначить временно исполняющим обя-
занности командира по воспитательной работе – меня. Капитана 3 ранга
и простого КГДУ. Естественно, только в базе. В море я садился на свое крес-
ло и рулил как обычно. Причем отдал приказом, что подразумевало даже вы-
плату каких-то дополнительных денежных средств, однако это, естествен-
но, мне не выгорело из-за привередливости и склочности финансовых ор-
ганов. Меня освободили от всех вахт, и я погрузился в нелегкую трудовую
деятельность самого обычного заместителя командира самого обычного ра-
кетного подводного крейсера.
Может, сейчас деятельность замов по воспитательной работе уже пре-
исполнена «громадьем» планов и грандиозностью задач, но на тот момент,
когда я временно влился в эти стройные ряды, вся эта некогда могучая струк-
тура находилась в состоянии безнадежного и блаженного коллапса. Идей-
ный стержень был изъят, звезд на погонах поубавили, и вообще, бояться,
а значит, уважать перестали. Большая часть воспитательного корпуса состо-
яла из немолодых капитанов 2 ранга, среди которых попадались даже дре-
мучие каперанги, высиживающие последние годы до предельного возраста.
Самое удивительное, что за полгода я так и не смог внятно уяснить, что вхо-
дит в мои обязанности. Политзанятия и политинформации давно отменили,
вместо них придумали какие-то беседы о международном положении, ко-
торые никто толком не проводил. Единственное, что было четким и понят-
ным, так это то, что все выходные и праздники я должен был сидеть в казар-
ме или на корабле, а то и курсировать между ними, чтобы, постоянно пере-
