тевших» молодых мичманов круглосуточными руководителями сколки льда
с пирса. Вроде ничего особенного, но в ноябре, да торчать постоянно на про-
дуваемом пирсе, и когда тебя постоянно контролируют, чтобы ты, не дай
бог, не отлучился на КДП, или, упаси боже, в прочный корпус не спустил-
ся, то уже к обеду начинаешь задумываться о смысле жизни и вреде алко-
голизма. Смех смехом, но экипаж неожиданно начал светиться по сводкам,
как один из самых дисциплинированных. Конечно, хватало и других замо-
рочек, но командиру такой подход понравился, а заместитель командира ди-
визии по воспитательной работе начал поглядывать на меня с какой-то тай-
ной мыслью в глазах, от чего я начал понемногу напрягаться. Разгадка подо-
спела довольно скоро.
За месяц до Нового года командир предложил мне поменять служеб-
ную ориентацию и стать штатным и официальным заместителем команди-
ра по воспитательной работе. Это никаким образом в мои планы не входило,
так как я уже окончательно и бесповоротно решил не продлевать контракт
с Вооруженными силами. Я отказался. Командир воспринял это спокойно
и с пониманием, но на следующий день с таким же предложением ко мне
обратился уже заместитель командира дивизии по воспитательной работе.
Это напрягло меня еще сильнее, так как слова командира довольно сильно
смахивали на шутку, а вот слова прожженного политрука юмором и не по-
пахивали. Как бы подчеркивая мой плавный и уже практически решенный
переход в когорту славных комиссаров, через пару дней меня даже пригла-
сил на свой день рождения один из старейших замполитов дивизии. Пьянка
была организована у него на квартире, и на нее собралось человек пятнад-
цать политруков, примерно одного возраста. Я был среди них самым моло-
дым и мостился в уголке, усиленно стараясь не привлекать ничье внимание.
Тем не менее после первого часа застолья заместитель командира дивизии,
выведя меня на перекур, прочитал мне коротенький ликбез о достоинствах
службы в качестве офицера-воспитателя, ошеломляющих перспективах, от-
крывающихся передо мной и о своей личной симпатии к моей кандидатуре
на место заместителя командира. Я снова уклонился от прямого ответа. Заме-
ститель не настаивал, и вопрос снова временно повис в воздухе. Но уже че-
рез неделю он мне его задал в официальной обстановке и в своем кабинете.
Отступать было уже некуда, и я честно признался, что собираюсь по оконча-
нии контракта «поднимать народное хозяйство» в местах, довольно далеких
от Мурманской области. Меня начали уговаривать. Сначала мягко, а потом
и жестко. Я снова отказался, после чего был отпущен с громогласным резю-
ме начальника о его ошибочной оценке моей личности.
После этого моя политическая карьера покатилась вниз. Я продолжал
исправно выполнять обязанности заместителя командира, но отношение
ко мне «начпо» сменилось на демонстративно предвзятое. Меня стали ру-
гать за все что можно, нашу казарму проверяющие из отдела воспитательной
работы посещали все чаще и чаще, а уж когда мичман Леший в поселке уму-
503
П. Ефремов. Стоп дуть!
дрился набить морду своему соседу так успешно, что тот с испугу выпрыгнул
со второго этажа прямо на патруль, правда, не сломав никаких конечностей,
меня практически объявили персоной нон грата в воспитательных органах.
Надо отдать должное командиру: когда я обрисовал сложившуюся ситуацию
и предупредил его, что экипаж будут целенаправленно пачкать по причине
моего отказа, он отнесся к этому понимающе и пообещал полную поддерж-
ку. Таким макаром я дотянул до Нового года, который и стал моей лебединой
песней на ниве воспитательной работы. Конечно, в новогоднюю ночь не обо-
шлось без сюрпризов, но все перекрыл стоявший соседним к нам бортом
БДРМ. Экипаж стоял в боевом дежурстве, и часа в три ночи умудривший-
ся где-то здорово поддать верхний вахтенный за что-то обиделся на вылез-
шего покурить на мостик офицера и устроил настоящую перестрелку с ним
и поднявшимся ему на помощь дежурным по кораблю. Минут пять они па-
лили друг в друга, к счастью мимо, а потом уже несколько человек с нашего
корабля умудрились спеленать обезумевшего автоматчика. Через полчаса
на пирсе были все: от командующего флотилией до чекистов и прокурату-
ры, ну и, естественно, практически весь отдел воспитательной работы фло-
тилии. Такое суровое происшествие заслонило собой все мелкие проступ-
ки, а поэтому уже через две недели к нам прибыл новый, законный и кадро-
вый заместитель командира по воспитательной работе… и снова с далекого
Черноморского флота… И хотя его служба у нас была недолгой, он остался
в памяти народной, как «Шоколадный замполит», о чем даже стоит расска-
зать отдельно…
Конечно, мне приходилось видеть и других замов. Разных. Жестоких
и почти пластилиновых, подлых и, напротив, добрых и чистосердечных, наи-
вных романтиков и прожженных авантюристов, словом, разных, какими
и бывают не только военные. Но только вот все они были багажом на кора-
блях, и не потому, что были не нужны, а потому, что ничего не умели и не хо-
тели уметь, хотя при царе-батюшке даже корабельные священники занима-
