стояли страждущие, опорожняя бутылки с пивом после трудного флотского
дня. Потом магазины прикрылись, а замполит от обиды стал председателем
депутатской комиссии по борьбе с коррупцией. Находясь на этом посту, он
принял самое горячее участие в создании первого рынка в поселке, попут-
но открыв там вместе с азербайджанскими «беженцами» несколько ларь-
ков. Потом, по неизвестным для широких масс причинам, он покинул ряды
и этой комиссии, заявив публично, что «они там все проворовались». Потом
498
Часть вторая. Прощальный полет баклана
подошел срок окончания его депутатства, переизбираться зам не стал, а, по-
кинув стройные ряды народных избранников, тихонько уволился и неожи-
данно для всех открыл в здании ДОФа весомую альтернативу единственно-
му гаджиевскому ресторану «Мутный глаз» под названием «Офицерское
казино». Это злачное место пришлось всем по вкусу, и вскоре там начались
массовые экипажные пьянки, в новое время называвшиеся мероприятиями
по сплочению офицерского состава. Там, кстати, пришлось представляться
и мне с ребятами, когда пришло время прощаться с флотом. Палов был все-
таки неплохим человеком, приветливым и не очень злопамятным. Как во-
дится, были те, кто его уважал, и те, кто ненавидел, но подлецом он не был,
а был, скорее, очень активным авантюристом, полностью раскрывшим свой
талант в те лихие годы.
Когда Палов покинул экипаж, к нам пришел новый заместитель коман-
дира, профессиональный политработник, капитан 1 ранга Балабурда. Вы-
сокий, под метр девяносто, дородный, черноусый и с вечно розовыми ще-
ками, он походил на постаревшего парубка из южноукраинского хуторка,
коим, собственно, и являлся. Был Балабурда коренным киевлянином, из се-
мьи потомственного бойца идеологического фронта. Семейный совет ре-
шил отправить молодого Василя на самый ответственный рубеж политиче-
ского фронта, на флот, вследствие чего Василь четыре года отдал киевскому
Морполиту, находившемуся аккурат в десяти минутах ходьбы от его дома.
Политдороги в конце концов привели его на Северный флот, где он оконча-
тельно осел в ранге заместителя командира корабля по политической части.
Своего «полковника» Балабурда получил точно в срок, еще при советской
власти, на адмиральские погоны не прицеливался и, как мне кажется, еще
в конце восьмидесятых начал считать месяцы и дни до увольнения в запас
по возрасту, одновременно строя планы на послепенсионную жизнь. А меч-
талось ему по выходе на пенсию посвятить себя полностью и безвозвратно
крестьянской жизни, в фамильном домике, километрах в двадцати от Кие-
ва, подаренном его деду еще Хрущевым в период его руководства Украиной.
По нынешним временам домик был довольно скромным, но к нему прилага-
лось соток пятьдесят земли, вместе с водой, светом, газом и канализацией,
что в общем-то настраивало на позитивный взгляд в будущее. А потому Ба-
лабурда служебным рвением не страдал, выполнял самое необходимое, что-
бы не давать повода к придиркам, а все остальное время самозабвенно гото-
вился к нелегкой фермерской стезе. Он то заказывал какие разборные те-
плицы, то покупал различнейшие сельхозинструменты, модернизировал их,
и мечтал о покупке какого-то очень крутого немецкого мотоблока, на кото-
рый он никак не мог накопить необходимую сумму.
Был он сам по себе человеком общительным и внешне простым, хотя
природная хохляцкая хитрость и выпестованная годами политковарность
иногда пугающе выпирали из него в самые неподходящие моменты, прав-
да, довольно быстро затухая. Ко всему прочему Балабурда был абсолютно
незлобливым, не умел злится долго и казался человеком, совершенно случай-
но оказавшимся в утробе подводной лодки в чине капитана 1 ранга. Он, на-
верное, так и остался бы в памяти экипажа улыбчивым добрячком, если бы
не одна прощальная рапсодия нашего зама. Его увольнение в запас совпало
с уходом экипажа в отпуск после автономки. В нее Балабурда благополучно
сходил, предварительно отправив семейство и все вещи на родную Украину,
а после автономки остался за старшего в экипаже, пока народ не разъехал-
499
П. Ефремов. Стоп дуть!
ся в отпуск. Меня командир отправил в отпуск сразу, буквально через неде-
лю после похода, чтобы я, вернувшись раньше всех, сменил зама, которого
к этому времени уже должны были рассчитать. В те самые крутые демокра-
тические годы денег на флот, а уж тем более на какое-то там жалованье ка-
тастрофически не хватало. А сразу после похода человек пятнадцать матро-
сов, выслужившие свой срок, должны были уходить на гражданку. И так слу-
чилось, что матросские деньги вовремя не дали. Впрочем, как и офицерские.
Но тем, кто оставался служить – и офицерам, и мичманам, деньги кое-как
выдали, а увольняемым в запас – задержали. Экипаж уехал в отпуск, а ма-
тросы, уже гуляющие мысленно по родным городам, ждали финансирова-
ния недолго. По их просьбе Балабурда их всех уволил, при этом клятвенно
пообещав, что, как только деньги придут, им сразу их вышлют, для чего со-
ставил список их точных координат с адресами. Матросы разъехались. Че-
рез месяц зам получил денежное довольствие личного состава и всем, кто
