ева, после чего фонтан красноречия замкомдива внезапно иссяк, а из са-
уны вылетел полуодетый замполит с ворохом шмоток в руках и скрылся
в своей каюте. Исаев в «обесчещенной» сауне париться не стал, а просто
принял душ и в разгневанном состоянии убыл в командирскую каюту, где
квартировал. Попутно командир отсека и вся вахта получили личный при-
каз Исаева выдраить к завтрашнему дню сауну до состояния операцион-
ной и сдать ключи от нее старпому. Уже из каюты донельзя расстроенный
Исаев заказал себе цыпленка табака в постель, что было незамедлительно
исполнено, и затих до следующего утра.
Со следующего дня у Николая Ивановича началась другая, поистине
корабельная жизнь. Он стал присутствовать на всех разводах боевых смен,
каждые четыре часа проверять вахту во всех отсеках, высунув язык, рисо-
вать ежедневные боевые листки, в которые по причине «глобальных воен-
ных действий» писать отказывались все подряд. И что самое главное и непри-
ятное, ему теперь приходилось каждую тревогу жаться в центральном по-
сту на виду у Исаева. С этого дня контроль за бедным Николаем Ивановичем
полностью взял на себя обиженный до глубины души замкомдив. Он сле-
дил буквально за каждым шагом замполита и даже выдал ему зачетные ли-
сты на знание устройства корабля. Опека Исаева была плотной и всеобъ-
емлющей. В центральный пост, когда там находился замкомдив, постоянно
докладывалось обо всех передвижениях зама, которые он публично коммен-
тировал, попутно давая несчастному политруку всевозможные маловыпол-
нимые задания.
За следующие семь дней замполит заметно осунулся лицом, умудрился
ошпариться паром в машине 8-го отсека, невзначай сбросить защиту ГТЗА
в 9-м отсеке, набить шишку гигантских размеров на темечке в трюме 10-го от-
сека и испытать еще массу других впечатлений от знакомства с устройством
корабля. Единственной радостью несчастного бойца политфронта оставал-
ся неизменный ритуал снятия пробы, где он, забывая о различии в погонах,
даже потихоньку жаловался мичману-коку на злопамятность и вредность
Исаева, а тот, участливо покачивая головой, все подкладывал и подкладывал
на тарелку замполита очередную порцию…
Так прошла неделя. Наконец на очередном сеансе связи был получен
приказ следовать в какой-то полигон, где всплыть, ссадить замкомдива на бук-
сир, для пересадки того на другой корабль, а самим следовать в базу, к род-
ному пирсу. Известие это весь экипаж встретил, как всегда, очень радостно,
подустав от порой безграмотных и не прекращающихся «войн», а уж зампо-
лит – чуть ли не со слезами на глазах, понятно, по каким причинам. И вот
перед самым всплытием комдив три, славный капитан 3 ранга Голубанов,
запросил добро продуть гальюны перед тем, как следовать на базу, да и для
лишней отработки личного состава. Добро было получено, и «короли говна
и пара» бодро принялись за дело.
Тут надо сделать небольшое пояснение. В основном для людей, мало зна-
комых с высокотехнологичным методом отправления естественных надоб-
ностей в подводной лодке. Разумеется, мало кто на суше задумывается над
тем, почему все, что исторгает наш организм в унитаз, сливается бесследно,
и остается киснуть, только если забилась труба. А дело в элементарном зна-
509
П. Ефремов. Стоп дуть!
нии физики в рамках курса средней школы. Канализационные трубы про-
ложены под землей, и все что мы льем в раковины и унитазы, сливается во-
дой, естественно текущей вниз и захватывающей с собой все, что попадется
по пути. А вот под водой, в подводной лодке, давление атмосферное, а за бор-
том, допустим, при глубине 50 метров, давление целых 5 атмосфер. И если
предположить, что, как дома, ты нажал слив, то под силой забортного давле-
ния, которое гораздо выше атмосферного, вода просто ворвется в корабль.
А потому и гальюны на подводной лодке устроены совсем по-другому, неже-
ли над водой. Если говорить упрощенно, то гальюн на лодке представляет
собой здоровенную бочку, на которую сверху пришпилен унитаз. И есть
в этой бочке точка входа фекалий, то есть тот самый унитаз, и точка их вы-
хода, она же забортный кингстон, или по-сантехнически – просто клапан.
Так вот, когда личный состав, интенсивно «выдавливая из себя негодяя», за-
полняет эту самую бочку отходами своего организма доверху, ее и необходи-
мо продуть за борт, совсем неэкологично развеяв дерьмо человеческое в глу-
бинах океана. А чтобы все это ушло за борт свободно и без остатка, надо его
просто выдавить давлением, которое будет больше, чем забортное. Для это-
го в бочке открывают забортный кингстон, потом через специальный кла-
пан подается воздух под высоким давлением, и все успешно выбрасывает-
ся за борт. А чтобы эта адская смесь воздуха и дерьма не шарахнула в отсек
через унитаз, то на нем тоже установлен клапан, сделанный в виде педаль-
ной захлопки, которая всегда закрыта. Пришел, подумал о высоком, напряг-
ся, выдавил безобразие из своего бренного тела, отмотал пипифакс… Короче
говоря, весь процесс ничем не отличается от берегового, кроме невозмож-
ности задымить сигарету, восседая на нержавеющем унитазе. И еще вместо
