кнопки на бачке у флотского унитаза внизу педаль. Нажимаешь – под ве-
сом твоего тела захлопка открывается, и все твои нечистоты смываются во-
дой. Убираешь ногу – захлопка плотно прикрывает унитаз. Все. Вроде ниче-
го особенного. Но грамотный корабельный офицер, находясь в морях, перед
тем как спустить штаны, всегда сначала взглянет на манометр, установлен-
ный тут же, в гальюне, за дверцей сзади унитаза. А показывает он давление
в этом самом говенном резервуаре. И опытный подводник, зайдя в гальюн
по острой, да и не особо острой надобности, а тем более в море, обязатель-
но сначала взглянет, а не осталось ли в баллоне какое-то остаточное давле-
ние, после его продувания…
Тем временем трюмные свое дело сделали, наполнив попутно отсеки
чуть заметными пахучими миазмами, а на корабле неожиданно, гораздо рань-
ше обещанного, объявили тревогу на всплытие. Поскольку обед естествен-
ным образом перенесся на более позднее время, а замкомдив собирал вещи
и ему уже было глубоко по барабану, чем занимается вымотанный донельзя
замполит, то и Николай Иванович расслабился. Он почуял, что его спусти-
ли с крючка и что скоро его страдания закончатся. А значит, можно и даже
нужно предварительно подкрепиться для поднятия духа. И замполит, впер-
вые за неделю, не отправился по тревоге в центральный пост, а, бросив в ка-
юте фонарик, зачетные листы и даже ПДУ, рванул вниз, на камбуз, снимать
праздничную пробу.
Исаев же, побросав в походный чемоданчик свой нехитрый «полков-
ничий» скарб, решил напоследок устроить не просто всплытие, а учебно-
тренировочное аварийное всплытие. Это когда все балластные цистерны про-
дуваются сразу, корабль пробкой выскакивает из воды, и все, что не очень
510
Часть вторая. Прощальный полет баклана
закреплено, успешно вываливается на палубу, бьется, разливается и все про-
чее. Так, мелочь, а приятно, да еще и без предупреждения, чтоб служба ме-
дом не казалась. Ну и устроил! Весело! В общем-то ничего особенного, лич-
но мне такое всплытие даже нравится, а вот у замполита, с уже изрядно пе-
реполненным на камбузе желудком, это мероприятие, которое было для него
в новинку, вызвало некий нервный стресс. А как известно, нервное состоя-
ние в первую очередь передается желудку. Попросту говоря, как только за-
качался крейсер на поверхности водной глади, Николая Ивановича пробра-
ло. Снизу. Да так крепко, что понесся он с нижней палубы в свой офицер-
ский гальюн с прытью, для его возраста совершенно невероятной, и даже
со спринтерской скоростью успел заскочить в свою каюту за личным пи-
пифаксом. Простой российский трюмный матрос Нурмангалиев, наводив-
ший порядок в офицерском гальюне, едва успел отскочить в сторону, когда
вихреподобный замполит ворвался в умывальник и, нырнув в гальюн, хлоп-
нул задрайками и щелкнул флажком «Занято». На беду политрука, матрос
Нурмангалиев, неплохо разбираясь в своем трюмном хозяйстве, очень сла-
бо знал великий и могучий и обладал минимальным словарным запасом, ко-
торого хватало для того, чтобы выразить не что-то конкретное, а, скорее,
эмоциональное.
– Тащ… тащ, билят! Тащ… тавлений… тавлений баллона, билят такой…
Не трогай нога… Не надо, билят… Совсем плохо будет, билят!
Восседающий же на унитазе Николай Иванович на этот непонятный для
его уха речитатив за переборкой внимания не обращал. Вместе с его фека-
лиями вниз уходила вся нервотрепка последней недели и замполит блажен-
но улыбался, подслеповато щурясь и разглядывая кремальеры перебороч-
ной двери гальюна. Наконец источник иссяк, и замполит из нирваны вер-
нулся на грешную землю.
– Что ты там кричишь, Нурмангалиев?! Иди своим делом занимайся,
а не торчи тут на офицерской палубе.
Нурмангалиев, который все понимал и просто ответить не мог, приказ
уходить понял сразу, и четко отмаршировав на среднюю палубу, доложил
командиру отсека капитан-лейтенанту Никитосу:
– Тащ капленант… щаз… билят… говнища, билят, полетит… вонят отсе-
ка, билят, будет… зама гальюн ушел быстро очень, билят… ничего не слуша-
ет, чурка деревянный, совсем…
Никитос сразу сообразил, о чем идет речь, рванул было к гальюну,
но опоздал.
Николай Иванович, тщательно подтерев задницу, встал, оправился, под-
тянул штаны и, нагнувшись над унитазом, дабы проверить качество смыва,
нажал ногой педаль… На свою беду, замполит ворвался в гальюн со своим
мощнейшим позывом, отпихнув трюмного, до того, как тот успел стравить
остаточное давление с баллона гальюна. А когда замполит, наверное, не по-
дозревавший об особенностях эксплуатации самого тривиального, но тем
не менее военно-морского унитаза, нажал педаль, ему в лицо со страшной
силой влепило не только его собственное дерьмо, а также и все, что остава-
лось в баллоне гальюна после продувания. Причем в виде мелкодисперсной
взвеси, плотно покрыв симпатичненьким коричневым слоем не только Ни-
колая Ивановича, но и все стенки гальюна…
Что прочувствовал бедняга замполит, мне судить трудно, да и спраши-
вать его потом об испытанных ощущениях никто из офицеров не решался,
511
П. Ефремов. Стоп дуть!
