любой другой, но по ряду разнообразных причин так и не выросший даже
до уровня заместителя командира дивизии. Как и положено, несколько лет
ремонта на заводе, в Северном Париже, деморализовали и развратили эки-
паж по полной программе. За эти годы часть народа попереводилась кто
куда, а остальные вспоминали родную базу как что-то очень далекое и су-
етливое. Половина офицерского состава сменилась, и в базу пришел эки-
паж с лейтенантами и даже старлеями, еще ни разу не бывавшими не то
чтобы в море, а даже в Гаджиево.
Командование встретило корабль с распростертыми объятиями, сразу
доукомплектовав его за счет первого экипажа, то есть нас, и назначило ко-
рабль самым дежурным стратегическим велосипедом флотилии. Сначала
экипаж прогоняли по всем мыслимым и немыслимым задачам, потом тор-
жественно отправили на боевую службу, потом погоняли по морям еще ме-
сячишко в воспитательных целях. После чего прислонили к пирсу и начали
плющить совместно с винторезовцами уже и наш экипаж по сдачам бере-
513
П. Ефремов. Стоп дуть!
говых задач, чтобы винторезовцев наконец освободить и отправить в долго-
жданный отпуск. Теперь наш новый, сверкающий чистотой и свежестью ко-
рабль содержал один экипаж, а второй ежедневно топтал его, «вспоминая»,
что и как надо делать, правда, не в реальной обстановке, а, скорее, при бе-
реговой проверке.
Числа 25-го стало известно, что штаб флота задумал провести грандиоз-
ное КШУ с привлечением всех сил флота. Само собой, оказалось, что стра-
тегические силы флота будет изображать наш корабль, а флотилия реши-
ла под шумок еще и зачесть моему экипажу пару морских задач, вследствие
чего утром 27 марта после команды «Всем вниз, приготовится к вводу ГЭУ
в действие!» на борт вместе с винторезовцами спустились еще 56 человек
нашего экипажа, не считая нашего адмирала Тимоненко, кавторанга Кро-
ликова – флагманского РТС, флагманских штурмана и связиста и каперан-
га – посредника из штаба флота. Кроме них еще загрузились два особиста,
один наш, другой незнакомый, что тоже говорило о серьезности мероприя-
тия, и как бы в довесок, для хохмы, добавили еще одного блаженного офице-
ра, пребывающего в недавно введенной штатной должности психолога фло-
тилии. Был он в звании капитана 3 ранга, худощав до той степени, что остав-
ляла впечатление общей недокормленности, и вдобавок был неестественно
весел, общителен и прилипчив, да так, что его хотелось сразу и бесповорот-
но послать куда подальше.
Естественно, корабль, принявший к себе на борт дополнительно еще
шесть десятков людей, оказался переполненным дальше некуда, сразу об-
разовалась четвертая смена для приема пищи, а во многих каютах сон стал
предполагаться только по очереди. Тем не менее суета, сутолока и беготня
совсем не помешала спокойно и вовремя завести установку и, отшвартовав-
шись ближе к вечеру, покинуть родную базу и кинуться рыскать по полиго-
нам в ожидании сигнала к более конкретным действиям. В течение следую-
щих полутора суток мы всплывали, погружались, усиленно воевали с псев-
довзрывами и фантасмагорическими пожарами, попутно занимаясь всеми
возможными отработками корабельных мероприятий и оттачивая организа-
цию малых и больших приборок. К вечеру 28-го числа мы всплыли и успоко-
ились, ожидая команды «Фас!». Только вот чем-то раздраженный Тимонен-
ко, сидя в центральном посту, неожиданно заявил, что вентилятор на пульте
ГЭУ, дует так, что ему сквозит по ногам и, вызвав меня по «Каштану», ка-
тегорически запретил его запускать, чем вогнал меня в полное недоумение:
как наш внутренний вентилятор может дуть ему на верхнюю палубу? Сме-
нившись в «ноли», я попил чайку, поднялся наверх в рубку перекурить и, по-
дышав свежим воздухом вперемешку с дымом, с чистой совестью отправил-
ся спать. Погода для конца марта стояла великолепная, все КШУ проходили
по одному сценарию, предсказуемому до тошноты, и я был уверен, что че-
рез 2–3 суток мы благополучно отшвартуемся у плавпирса № 9, где послед-
ние месяцы стоял наш пароход.
Проснулся я внезапно, сначала даже не поняв, что происходит. Еще
с закрытыми глазами я понял, что шум, который меня разбудил, идет
не откуда-то извне, а рождается прямо рядом со мной. Спал я, как, впро-
чем, и все на таких выходах, не раздеваясь, поэтому вскочил сразу, однако,
не успев разлепить глаза, неожиданно для себя оказался сначала распла-
станным по переборке, а потом моментально брошенным назад на шкон-
ку. Нас качало, да так лихо, что с непривычки бросало от борта к борту,
514
Часть вторая. Прощальный полет баклана
а шум, разбудивший меня, был самого прозаического происхождения.
Просто все, что могло, в нашей каюте упало. Все незакрепленное: все фу-
ражки на шкафу, шмотки, книги, чашки, ложки, тетради из секретера,
а сверху еще и чайник, обильно поливший это все водой, вкупе с заваркой
из маленького чайника. Вот во все это хозяйство я и влетел босыми нога-
ми, пару раз шваркнувшись о переборку. Корабль, как я уже сказал, так мо-
гуче кренило с борта на борт, что пока я кое-как пришел в себя после сна
