и нашел хоть какой-то центр равновесия, меня еще пару раз крепко при-
ложило к переборкам.
Потихоньку приноровившись, я понял, что никакой тревоги нет, взгля-
нул на часы, тихо матернулся и начал собирать разбросанное имущество,
запирая по шкафам и закрепляя, насколько возможно. Было 05.50, и я еще
добрый час мог со спокойной совестью давить на массу. После прибор-
ки каюты, я с балетной грацией умылся, изрядно наплескав на себя воды
и перемазавшись зубной пастой. Постепенно коридор офицерской палу-
бы начал наполняться народом, живо обсуждавшим неожиданно свалив-
шуюся на корабль бортовую качку. На самом деле швыряло нас не так уж
сильно, просто, как всегда, к этому никто не оказался готов, и обсуждение
вертелось только вокруг личных потерь в виде разбитой посуды и испор-
ченной документации. Начался завтрак, прошедший в веселой езде кре-
сел по всей кают-компании, матерщины по поводу облитых рубах и раски-
данных по палубе кусков масла и сыра. Прибежавший на завтрак старпом,
побалансировав со стаканом кофе, успел сообщить, что переходим из по-
лигона в полигон в надводном положении и что наверху крепчает. После
перекура, на разводе, колыхающемся от борта к борту, эту информацию
подтвердили приказом о срочной проверке закрепления всего возможно-
го в отсеках по-походному.
На пульте ГЭУ все было как обычно, а запрещенный к пуску вентилятор
ко всему прочему создал такую сонно-тягучую атмосферу, которую не смог-
ла разогнать даже качка. Сменили спокойно, и все поплыло в привычном рус-
ле, только вот было трудновато улежать на комдивовской шконке. К тому же,
на мой взгляд, качка понемногу усиливалась.
А в 08.43 начался кошмар. То ли корабль немного поменял курс и по-
пал под волну, то ли наверху и вправду было уже очень неспокойно, но со-
вершенно неожиданно после размеренных колебаний корабль резко накре-
нило на правый борт на 30 градусов. Все снова посыпалось, и даже мы сами
повылетали из кресел. Кое-где начала звенеть предупредительная сигнали-
зации, которую сразу отключили, но больше отдыхать не пришлось. Подво-
дная лодка все больше раскачивалась. А с учетом практически полного над-
водного хода и бортовых ударов волн и ветра, амплитуда качания корабля
уже чувствовалось и по приборам, а у кого-то и по состоянию желудка. Опе-
ратор правого борта Игорь Арнаутов позеленел, потом пожелтел, а минут че-
рез пять уже извергал завтрак в гальюне.
09.15. Корабль бросило на правый борт с креном 38 градусов. Не успе-
ли мы обсудить этот новый рекорд, как у меня на борту сработала защи-
та ГТЗА по падению давления пара в главном паропроводе. Естественно,
защиту взвели моментально, но после этого стало уж совсем весело. Те-
перь звенело и тренькало, не переставая. Вся энергетическая установка
корабля, предназначенная для работы в спокойных глубинах океана, за-
капризничала на бушующей поверхности. Слетали уровни и срывало на-
515
П. Ефремов. Стоп дуть!
сосы, датчики температур различных сред выдавали аварийные сигналы,
один за другим. Пока не объявили тревогу мы с Арнаутовым срочно дали
команду в корму, заводить аварийные уставки датчиков подальше, а где
нельзя, датчики просто отключать, невзирая ни на что. Наконец объяви-
ли тревогу, и когда все сбежались, позеленевший до состояний стодолла-
ровой купюры Арнаутов уполз в свой второй отсек, прикрывая рот ладош-
кой. Комдив Новожук, дожевывающий бутерброд и совершенно не ре-
агирующий желудком на волнение, сообщил, что наверху практически
ураган. У командира Винтореза сорвало шапку и унесло в море, молодого
штурманенка и матроса на мостике при очередном крене вынесло за борт,
благо они были уже привязаны, а потому отделались только диким испу-
гом, ушибами, ссадинами, ну и промокли попутно. А уж по самому кора-
блю страшно стало ходить. Почему, он уточнить не успел, потому что на-
чало срывать конденсатные насосы, и все наше внимание переключилось
на связь с кормой. Пару минут неразберихи создал неведомыми путями
оказавшийся в корме замполит, недавний надводник, который по своему
глобальному незнанию техники выдал на пульт одну из команд, навсегда
остающихся в памяти народа:
– Пульт, срывает конденсатники, вязать их!
Наверное, он хотел привязывать насосы к чему-то, но, слава богу, из ма-
шины поднялся старшина команды турбинистов Птушко, и мягко, но очень
категорично попросил замполита не препятствовать осуществлению бое-
вой связи между отсеком и пультом и вообще покинуть турбинные отсеки,
а то всякое бывает…
Качать не переставало, и я попросил Новожука сесть вместо меня
за пульт, а сам побежал перекурить и чем-нибудь перекусить. Природа на-
градила меня очень неплохим вестибулярным аппаратом, с одной особенно-
стью: во время качки у меня всегда просыпался звериный аппетит, а не на-
оборот, как у большинства млекопитающих. Вот я и помчался в курилку,
бросаемый из стороны в сторону. И тут-то я и увидел то, что не успел рас-
сказать Новожук…
Верхняя палуба третьего отсека была забрызгана, точнее, залита вы-
тошненным завтраком, и судя по объему, завтраком не одного человека.
