хлеба и обмениваясь малозначащими фразами. Потом булка закончилась,
и Марго встала.
– Знаете, тут неподалеку готовят изумительный кофе… Может, схо-
дим? Меня, кстати, зовут Маргарита… Можно просто Марго.
Мужчина встал и аккуратно отряхнул штаны.
– Олег. Но, к сожалению, я не смогу вас ничем угостить. Некредито-
способен. Поэтому вынужден отказаться.
557
П. Ефремов. Стоп дуть!
Марго рассмеялась и махнула рукой по направлению к набережной.
– Какая ерунда! Я вас приглашаю, и если вы не пойдете, то я… то я…
Куплю вам новую булку… И просто обижусь!
Олег рассмеялся.
– Были времена, когда я, скорее, выбрал бы булку… Но не хочу, чтобы
вы обижались, да и хорошего кофе я не пил очень давно… Ведите, принцес-
са, нищий пилигрим не откажется от угощения…
– Не подлизывайтесь, а то передумаю… – рассмеялась Марго.
И они пошли по набережной…
Марго никогда не была ханжой и синим чулком. Она была самой нор-
мальной молодой женщиной, у которой, конечно, бывали мужчины. Но до это-
го дня она еще не встречала никого, кто бы понравился ей так сразу, мгновен-
но и безоговорочно, как этот случайно встреченный ею седовласый и немоло-
дой Олег. Она как-то с ходу прониклась к нему каким-то доселе незнакомым
ей чувством и без всяких сомнений в искренности Олега восприняла вполне
фантастический рассказ о его похождениях. Она никогда не верила в сказ-
ки о любви с первого взгляда, но в этот день уже через несколько часов по-
няла, что этот непонятный человек, который старше ее вдвое, и есть ее муж-
чина. Тот самый мужчина, о котором в этой жизни мечтает каждая нормаль-
ная женщина. Тот мужчина, от которого женщина хочет иметь детей и с кем
хотела бы провести все отпущенные судьбой дни.
Больше они не расставались. Марго улетела в Крым вместе с Олегом.
Там Олег попрощался с Севастополем, с городом, который он очень любил,
но с которым его теперь ничего не связывало, кроме воспоминаний. Они сы-
грали свадьбу в Одессе, и гуляли в том самом стареньком дворе, в котором
прошли детство и юность Марго. Даже первую брачную ночь они провели в ее
квартире, за которой все это время заботливо приглядывала тетя Фира.
* * *
– Ну а сейчас-то как? – спросил я у Олега.
– А сейчас… Сейчас мы граждане мира. У обоих по три паспорта: из-
раильский, российский и украинский. Зимой здесь детей навещаю, летом
у нас, а между этим по миру путешествуем. Марго-то у меня почти олигарх,
может нам это позволить… Хорошая она… Надежная.
Олег улыбнулся и, закурив, продолжил.
– Я, кстати, свой флаг сберег. Я его тут даже над домом каждое утро
поднимаю, чтоб не забывали… А то его у нас только на демонстрациях та-
скать стали. Позорят только. Что в Твери, что в Крыму. А для меня Россия
и Украина до сих пор одно целое… Правда, думаю, уже недолго нам между
ними кочевать осталось…
И словно что-то почувствовав, Олег повернул голову в ту сторону, отку-
да к нам подходила невысокая красивая черноволосая женщина, беремен-
ность которой явственно проглядывала сквозь легкое платье.
– А вот и моя Марго…
Мы посидели еще минут пятнадцать, а потом расстались. Больше
я не встречался с ними, а попросить координаты постеснялся, да и не думал
тогда об этом, честно говоря. Потом, через несколько лет, история эта всплы-
ла в моей памяти, когда я случайно увидел на Истринском водохранилище
чей-то катер, над которым тоже развевался Военно-морской флаг СССР.
И как-то сразу в памяти всплыл рассказ о Гончарове, его плавании и его «по-
следнем линкоре», который, наверное, и на самом деле был последним кора-
558
Часть вторая. Прощальный полет баклана
блем, пронесшим над Индийским океаном флаг, под которым многие из нас
принимали присягу. Флаг когда-то Великого флота, который разделил с ним
свою участь и ушел в прошлое…
Мертвые души
Штаб – совокупность начальства и принадлежа-
щих к какому-либо военному управленью чинов.
Давным-давно, на заре своей флотской службы, я впервые заступал де-
журным по части. Как полагается, инструктировали меня кроме тех, кто обя-
зан, все, кто мог. Запугали до смерти. Но больше всего стращали меня лич-
ным составом. Строить всех каждые два часа, считать по списку и на пальцах.
Не дай бог, кого-то не будет хватать, сразу боевая тревога по базе! Всех в ру-
жье! Поисковые группы в тундру, офицерский состав по тревоге в казармы!
Мичманов в аэропорт и на все перекрестки! Раздать патроны и провернуть
механизмы вручную! Короче не вахта, а Страшный суд. А если учесть, что
мое дежурство было с субботы на воскресенье, как и полагается молодому
лейтенанту в первый месяц службы, то на развод я шел с повышенным дав-
лением и вздрагивал при виде каждого матроса. На разводе мою и без того
повышенную бдительность подстегнули еще разок, да так, что я был готов
броситься на любого моряка с кортиком, если он только намекнет на попыт-
ку выйти из казармы.
Вечер прошел спокойно. Матросы, видя чрезмерную взвинченность мо-
лодого дежурного по части, вели себя на удивление хорошо, из казармы без
