тить на по-военному прямые предложения своего дяди, но по ее виду Марга-
рита поняла, что она в душе уже согласна и что ей просто хочется спокойно
пожить, не ощущая себя немолодой безработной нищенкой, не способной
прокормить даже собственную дочь. Сама же Маргарита честно и прямо
сказала, что перед тем, как переезжать, она хотела бы закончить свой уни-
верситет, но ничего не имеет против того, чтобы мама переехала сразу. Дед
с уважением воспринял ее решение, на том и порешили.
Через две недели они вернулись домой в Одессу, и машина закрутилась.
Что уж там сработало, то ли имя деда, то ли стройная еврейская организация
вывоза «своих», но документы на обеих оформили в течение нескольких ме-
сяцев, и через полгода Маргарита уже провожала всхлипывающую мать в аэ-
ропорту. Сама она успешно закончила университет, живя уже вполне обе-
спеченно и не тратя время на заработки. Дед по-военному четко поставил
родню на полное маршальское довольствие, и Маргарита последние месяцы
уже ни в чем не нуждалась, занимаясь только учебой. Она получила диплом,
устроила прощальную вечеринку с немногочисленными друзьями и, оплатив
коммунальные платежи на три года вперед, улетела в Израиль, оставив клю-
чи от своей квартирки соседке тете Фире. Квартиру Маргарита почему-то
продавать не захотела. А в Израиле у нее началась поистине райская жизнь.
Дед, в котором проснулась вся не отданная еще никому любовь и нежность,
окружил Маргариту и ее мать такой заботой и лаской, что порой девушка
ловила себя на мысли, что вся ее предыдущая жизнь – просто сон, который
чем дальше, тем сильнее забывается.
Так прошло два года. А потом все закончилось. Сначала иссяк запас проч-
ности у, казалось, стального деда. Он, словно выполнив все поставленные пе-
ред ним жизнью задачи, тихо и спокойно угас в течение двух месяцев. Как
потом оказалось, еще два года назад он оформил Маргариту едино властной
наследницей всех его капиталов. А еще через полгода не стало мамы. Она
умерла во сне, со счастливой улыбкой на лице, удивительно помолодев пе-
ред смертью, без всяких признаков каких-либо болезней. Экономка деда,
старая одесситка еще из довоенных эмигрантов, утешая Маргариту, сказа-
ла, что мама уже давно устала жить, но не могла уйти, пока не была увере-
на в будущем дочери. Так Марго, как ее называли еще в университете, ста-
ла красивой, молодой и богатой сиротой. Она не стала ничего менять в доме
556
Часть вторая. Прощальный полет баклана
деда, а управление обувной компанией передала совету директоров, пред-
варительно разобравшись во всем и оставив последнее слово за собой. А по-
том Марго стала путешествовать. Она объездила полсвета, начиная от остро-
ва Пасхи и заканчивая Тасманией. Она побывала во всех местах, о которых
читала в юности и с детским восторгом лазила по пирамидам ацтеков, ку-
палась в атолле Вотье и фотографировала гейзеры Исландии. Она наслаж-
далась свободой во всех ее проявлениях, правда, не переступая тот рубеж,
который отделяет свободу желаний от безнравственности, и всегда возвра-
щалась отдыхать поочередно то в Хайфу, то в Одессу, в которой она отре-
монтировала их старенькую квартирку.
В тот раз перерыв между вояжами выпал на Одессу, и Марго, прилетев
домой и выспавшись, прогуливалась по набережной, там, где сменяют друг
друга небольшие и уютные кафешки и ресторанчики, божественно пахну-
щие приготовленной на огне кефалью, и где можно блаженствуя просидеть
всю ночь с бокалом вина, слушая шум моря. Тут она и заметила того самого
сухощавого, дочерна загоревшего мужчину лет сорока-сорока пяти, сидев-
шего на каменном парапете и неторопливо кидавшего кусочки булки чай-
кам. Именно его вчера завел в самолет пристегнутым наручниками к себе
израильский полицейский и, усадив в кресло, удалился. Марго, как, навер-
ное, и другие пассажиры, сначала подумала, что это какой-то преступник,
потом убедилась, что это не так, поскольку мужчина свободно передвигался
по салону без сопровождающих. И теперь этот мужчина сидел здесь, на на-
бережной, и выглядел каким-то расслабленно-безмятежным. Он как-то со-
вершенно не вписывался во все окружающее и был каким-то чужим здесь,
что чувствовалось даже в его движениях, плавных и в то же время каких-то
сильных и уверенных. В нем ощущалась даже не сила, а, скорее, уверенная
радость от того, что есть вокруг, хотя по его внешнему виду и нельзя было
сказать, что у него нет проблем. Он был одет в чистую, но старую и потертую
израильскую военную форму без знаков различия, из-под воротника кото-
рой торчала тельняшка, а рядом лежала такая же потертая сумка с выцвет-
шей надписью «US ARMY». Марго подошла поближе и совершенно неожи-
данно для себя самой поздоровалась с ним:
– Здравствуйте…
Мужчина поднял голову.
– Здравствуйте… А вы кто?
Марго внезапно покраснела.
– Мы вместе в самолете летели… Вчера… Вот и запомнила.
Мужчина улыбнулся.
– Это уж точно… Красиво меня посадили… Наверное, все невесть что
подумали…
Потом разломил булку и протянул Марго.
– Покидайте, если хотите…
Они практически молча просидели еще минут двадцать, кидая кусочки
