тельных экзаменов, по секрету сообщил, что из общего числа срочников по-
ступит ровно двадцать пять процентов. Под конец так оно и вышло. Не знаю,
случайность ли это или указание сверху, но и в последующие годы сохраня-
лась та же квота.
О том, что училище готовит не просто инженеров флота, а именно ядер-
щиков, многим прибывшим становилось известно только на месте. Помню,
из той же Молдавии приехала целая группа человек тридцать вчерашних
школьников и после разъяснений в полном составе отправилась обратно. Их
не остановили даже уверения в том, что кроме двух специальных ядерных
факультетов есть еще один, выпускающий электриков и дизелистов. Недо-
бор был хронический. Второе севастопольское училище, командное имени
Нахимова, страдало прямо противоположным недугом. В него ломились тол-
пы мечтающих в будущем водить эскадры и командовать флотами. Многих
невезунчиков, слетевших после очередного экзамена или недобравших бал-
лы, в самом конце утешали и, как бы между прочим, сообщали, что есть, мол,
здесь еще одно училище… Тоже моряки, подводники – покорители глубин!
Берите документы и дуйте в него, с вашими четверками на вступительных
экзаменах там вас сразу возьмут. Домой-то стыдно. И шли они, солнцем па-
лимые… И становились инженерами-подводниками… У тогдашнего началь-
ника училища, вице-адмирала Саркисова был хороший девиз: надо брать
крепких середняков и делать из них хороших инженеров для флота. И дела-
ли. И кстати сказать, неплохо.
По мере сдачи экзаменов численность нашей военизированной роты
уменьшалась. По воле судьбы и случая ее покидали и те, кто искренне хо-
тел учиться. Мой новый друг Юрка, сержант морской пехоты, с детства воз-
мечтавший стать именно подводником, вылетел в один миг только за то, что
пару часов пообнимал молодую лаборантку за забором после отбоя. На его
беду роту в этот час проверял начальник нового набора. Уже утром Юрка
16
Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
получил проездные документы обратно в часть. Никакие уговоры не помог-
ли. Многих отправляли за банальную пьянку. В основном дураков. Мы все
грешили этим, но умные делали это осторожно. Я, памятуя прошлое свое по-
ступление, друзьям отца на глаза не показывался и о себе никак не заявлял.
Но пришлось все-таки…
Успешно преодолев обе математики, письменную и устную (сдал их
на тройку), я успокоился. Оставались два экзамена: физика и сочинение.
Тут я и расслабился. За сочинение я вообще не опасался. Я любил писать,
и ниже четверки никогда не получал. К тому же, видимо, считая поступаю-
щих солдат абсолютными дебилами, нам порекомендовали много не писать,
максимум пару страниц, самыми простыми и доступными словами, чтобы
меньше было грамматических ошибок. Сочинение было последним экза-
меном и выглядело чистой формальностью. А перед ним была физика. Вот
на ней я и попался…
Воодушевленный своими «успехами» на ниве математики, к физи-
ке я готовился спустя рукава. Полистал учебник, надраил сапоги, начистил
значки на мундире и с непоколебимой верой в свой успех отправился на эк-
замен. Билет достался, не скажу что очень сложный, но, принимая во вни-
мание степень моей подготовки, – неподъемный. Отчитываться о своих по-
знаниях пришлось перед доцентом кафедры физики Олейницким. Помня,
что для военного главное – выправка и стать, я собрал воедино все крупи-
цы знаний по отведенным заданиям и четко, командным голосом, не прибе-
гая к сложным выражениям, высказался по физическим проблемам, изло-
женным в вопросах. К моему величайшему удивлению, доцента абсолютно
не впечатлили ни мундир, ни командная выправка, ни тем более высказан-
ное мной. Оглядев сквозь линзы очков мою героическую фигуру, Олейниц-
кий тяжело вздохнул и спокойно заметил:
– Молодой человек, у вас прекрасный фасад, но познания… Двойка, то-
варищ сержант, двойка. Вы полный ноль. Идите.
Сказать, что на меня словно вылили ушат холодной воды, значит, не ска-
зать ничего. Плохо соображая, что же произошло на самом деле, на ватных но-
гах я покинул аудиторию. В коридоре стоял командир нашего псевдоподраз-
деления каперанг Германов. По моему виду он сразу понял, что случилось.
– Что, Белов, результат отрицательный? Давай вниз в казарму, собирай
вещи. Все двоечники документы получат после окончания экзамена.
Это я и сам знал. Но недопонял… Беспечность и самоуверен-
ность вообще присуща сержантам второго года службы. Со слов наших
мичманов-старшин, по всем неписаным правилам после физики уже не вы-
гоняли. Физика была рубежом, после которого уже надо было сильно по-
стараться, чтобы покинуть стены Голландии. Перекурив на улице, я при-
нял трудное решение: бегом, пока не ушло время, искать хоть кого-нибудь
из бывших сослуживцев отца. Основная масса офицерского и преподава-
тельского состава училища была в отпуске, и из всех знакомых я мог на-
деяться только на кавторанга Мартынова, начальника единственной лабо-
ратории с действующим ядерным реактором. Ну я и помчался по коридо-
рам в поисках кавторанга. Слава богу, обнаружил его быстро, буквально
через пять минут.
