Удивлению Мартынова не было предела. Он с недоверием осмотрел
меня с ног до головы, постучал пальцами по погонам.
– Пашка, ты что ли?
17
П. Ефремов. Стоп дуть!
Я опустил глаза и со стыдом признался:
– Я.
Кавторанг усмехнулся.
– А почему ко мне не зашел. Стыдно за прошлые подвиги? Мать-то с от-
цом в курсе, что ты здесь?
Я кивнул.
– Ну и какие проблемы?
Пришлось выдавить из себя:
– Физика. Банан. Сказали идти получать проездные документы обрат-
но в часть.
Мартынов нахмурился.
– Кто принимал?
– Олейницкий.
Мартынов посмотрел на часы.
– Ну ты, молодой человек, и мудак! Если бы не твой батяня… Пошли!
И мы понеслись по коридорам. Экзамен еще не закончился. Около
аудито рии толпился народ. Мартынов раздвинул всех абитуриентов и скрыл-
ся за дверью. Не было его минут десять. Наконец, выйдя, он укоризненно по-
смотрел на меня и поманил рукой.
– Заходи.
И подтолкнул к двери.
Олейницикий встретил меня беспристрастным взглядом. Жестом ука-
зал на стул. Я сел. Коленки предательски дрожали.
– Ну-с, молодой человек, у вас, оказывается, есть протеже. Да и какой.
Если бы не он… Ну-с, давайте попробуем объять необъятное.
И началось. Сначала мы прошлись по всему курсу физики. Потом
прорешали задачи всех видов и по всем темам. По ходу допроса Марты-
нов сидел рядом и периодически смущенно опускал глаза. Наверное, я нес
зачастую полнейшую чушь. Наконец Олейницкий замолчал. На несколь-
ко минут за нашим столом воцарилась тишина. С меня потоками лил пот,
но я боялся пошевелиться и достать платок. Олейницкий поднял на меня
глаза.– Да, Белов, тебе будет очень трудно учиться. Может, не стоит?
Я молчал. А что я мог сказать?
– Конечно, ты что-то знаешь, но на молекулярном уровне. Подумай…
Инициативу перехватил Мартынов.
– Куда он денется? Я что, зря из-за него позорился тут! Мы его все вме-
сте заставим! Пусть только попробует дурака валять! А ты что молчишь? От-
вечай!!!
И хотя горло мое пересохло до состояния пустыни Гоби, я все же вы-
давил:
– Я буду учиться. Обещаю.
Олейницкий еще раз пристально посмотрел мне в глаза.
– Ну, давай. Посмотрим… Свободен. Три балла.
На улице Мартынов молча поднес к моему носу кулак. Поводил им.
– Понял?
Я кивнул.
– Ладно. И все же, засранец, мог бы и сообщить нам о своем присут-
ствии. Или ты гордый очень?
Оправдываться не хотелось, да и что толку?
18
Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
– Молчишь? Знаешь, Белов-младший, обижаться тебе не на что. Согла-
сен? Забудь старое и берись за голову. Теперь все в твоих руках! Ну а мы,
если возникнет надобность, поможем, по возможности. Иди… сержант.
И я пошел. Остановился только через шестнадцать лет. Вот и судите:
легко ли стать офицером? Кому как…
Что такое преемственность поколений по-флотски? Объясняю. Мое незаб-
венное училище родилось в послевоенные пятидесятые годы. Там, где по-
является сразу и много военных, тотчас возникают и соблазны. В те дале-
кие времена жила возле еще несуществующего забора нашей альма матер
молодая севастопольская женщина Дина, симпатичная и предприимчивая.
Ничего не знаю о ее сердечных делах, но еще тогда она начала ссужать бес-
шабашным курсантам сладкое домашнее вино, которое делала из виногра-
да, обвивавшего весь ее сад. Шло время. Годы сменяли друг друга быстро
и незаметно. Стены училища покидали одни, уже с офицерскими погона-
ми, а на их место приходили другие, юные и желторотые прямо со школьной
скамьи. И, по-моему, не было ни одного кадета, не пробовавшего хотя бы
раз классический напиток бухты Голландии – вино от бабы Дины. Да, да!
Именно от бабы Дины. Время не остановишь. Пятидесятники и шестидесят-
ники помнили Дину. Семидесятники – тетю Дину. Восьмидесятники – уже
бабу Дину. Она старела вместе с училищем, и кажется ушла в небытие вме-
сте с ним в начале девяностых. Воистину, жизнь прожитая с флотом!
Севастополь. Июль. Жара. Училище пустынно. Все на практике. Только
первый курс, отходив зимой в Грецию на надводном корабле, сдает экза-
мены позже всех. Сессия. Одолели первый экзамен. Как не отметить? Свя-
тое дело! Но бухта Голландия район сугубо военный, в магазинах курсанту
спиртное не продадут ни за какие деньги. Остается одно – баба Дина. Сто
метров до забора, десять за ним. Рубль – литр. Вино домашнее, если пове-
зет, не разбавленное всякой карбидной примесью. Кинули на морского,
кому идти. Выпало мне. Схватил два чайника и к забору. Тактически рассчи-
тал верно – идти посреди дня. Никто при такой наглости ничего не заподо-
зрит. Перелез через забор, оплатил бабушке услуги, получил взамен полные
чайники и полным ходом назад в родную казарму. Бегу, но аккуратно, что-
бы не расплескать драгоценную жидкость. Никого впереди, около казарм
пустота. Полная удача. Остается пара шагов до ступенек подъезда. И тут
из него вываливает целый сонм начальников. Адмирал – заместитель на-
чальника училища, каперанг-начфак и еще множество старших офицеров.
От погон зарябило в глазах и мгновенно вспотела спина. Стою перед ними,
