железо в надлежащий вид. Мое личное мнение относительно чистоты свое-
го отсека оказалось ошибочным. Особливо насчет моего мини-трюма. Ока-
залось, что он весь покрыт ржавчиной, подтеками масла, плесенью и так да-
лее. Глаз не радует. Устранить!
И я приступил. Следующие двое или трое суток я все тревоги и свобод-
ное время проводил в отсеке. Вылавливал своих матросов по каютам и та-
щил с собой творить порядок. Ежедневно нас проверял старпом, разносил
на чем свет стоит, докладывал в центральный о неготовности, и контроль-
ный осмотр корабля откладывался на другой срок. Единственное, что радо-
вало, так это то, что в таком состоянии находились все без исключения отсе-
ки корабля. Тогда меня такая постановка вопроса удивляла. С годами пришел
опыт, пришло и понимание. Всегда и все будет плохо, пока народ озадачить
нечем. Приборка – не средство достичь чистоты, а средство занять людей
делом без временных рамок.
В тот день в обед проиграли все обязательные тревоги. Через полчаса
должно было быть всплытие на сеанс связи, и по кораблю дали одну из па-
радоксальных флотских команд: «Не снижая боевой готовности, начать
большую приборку!» Вроде «война» продолжается, а вроде бы и нет. Затем
«Каштан» оповестил: «Старшинам отсеков получать приборочный материал
у интенданта в 5-бис отсеке!» Мой старшина сразу слинял. Получать, да и пе-
рекурить не мешало. Матроса-турбиниста вызвал командир группы в вось-
мой отсек собирать масляный сепаратор. Электрика высвистал комдив два
на пульт ГЭУ. Я остался вдвоем с матросом-водоподготовщиком Андреевым.
Немного погодя по корме прошел помощник командира, указать на недо-
статки. Завалив ко мне, он никуда не полез, а сказал, что моим трюмом осо-
бо недовольны и надо пройтись по нему ветошью еще разок, – контроль-
ный смотр после всплытия. Сказал и ушел. Внутренне я был не согласен
со старшим офицером, но по причине молодости возражать не стал, а при-
ступил к выполнению. Вытащил за шкирку из лаборатории Андреева, сунул
его в трюм и спустился следом.
Как я уже говорил, трюм у меня маленький и тесный. Трапик вниз
узкий. Помпа, трубы, клапана. Толком не развернешься. Андреев вниз
спустился. Следом я ему на голову высаживаюсь. Он посторонился, ме-
сто уступил. Стою. Высматриваю, что же еще отдраить в этом подваль-
чике. Мой бедный водоподготовщик рядом, с ноги на ногу переминается.
А вокруг мерзковато. Трюм ведь он и есть трюм. Вода, капли, помпа под
носом грохочет. Я для широты обзора назад к борту попятился. Ну и на-
ступил на напорный патрубок помпы, что за борт воду откачивает. А он
не из меди, а из многослойной резины в металлической оплетке. И вот
этот патрубок то ли от старости, то ли просто дефектный попался – взял
и раскрылся подо мной. Знаете, как старые шланги лопаются. То же са-
мое, но в другом масштабе.
Удар. Дикий шум и гул. Я даже не смог понять что случилось. Секун-
ды не прошло, как вода меня накрыла, а низкорослый Андреев вообще
пропал под бурлящим потоком. До сих пор не могу понять, как же я со-
156
Часть вторая. Прощальный полет баклана
образил, что помпу надо просто остановить. А пусковая станция рядом,
под рукой, три ступеньки по трапу вверх. Я к трапу. Одной рукой за него
хватаюсь, другой под водой Андреева ищу. Нащупал, выдернул за воло-
сы наверх. У того глаза как пятаки. Рывок наверх, накрыл рукой красную
кнопку, нажал. И тишина. Вода стоит, не прибывает. Обалдевший Андре-
ев к трапу прижался. Не уверен, что мы с моим матросом в штаны не на-
пустили, но благо, вода все смывает. Внезапно стало так холодно, что зубы
сами стали чечетку отбивать. Выполз наверх. Потом еле отодрал Андрее-
ва и помог ему вылезти.
Все произошло быстро. Испугаться, и то не успели. Вылезли на верх-
нюю палубу, а там «Каштан» надрывается голосом комдива три:
– Десятый, десятый! Белов! Дифферентовка плавает, что за вода у тебя
в трюме?
Я, перестукивая зубами, ответил:
– Есть десятый! Ра… раз… разрешите по телефону доложить?
Комдив три пришлого и неопытного молодого лейтенанта слушать
не стал.
– Что ты там заикаешься? Докладывай, сколько воды!
Я попытался собраться с мыслями. По сути, это авария. Поступление
воды в отсек. Но в мокрую и холодную голову дельные мысли не шли, и я са-
мопроизвольно прошептал:
– Да вроде с головой мне будет…
– Что? Сколько?
– Да патрубок тут развернуло… Полный трюм, короче.
Вот тут началось. Всевозможные перезвоны. Всевозможные меропри-
ятия. Вместо всплытия под перископ, аварийно всплыли в надводное поло-
жение. Очень большая удача, что сообразили воздух в отсек не подавать.
Уши целы остались. Переборку из девятого братья-турбинисты сразу же
задраили со всей механической надежностью, набросив на кремаль еру
болт. Нам с Андреевым осталось только, дрожа от холода, сидеть и ждать
развития событий. Я напрасно уверял центральный пост, что вода стоит,
помпа тоже, можно заходить в отсек без опаски. Куда там! Нас спасали
по полной программе. Так, как надо. Сейчас я с ними согласен. А тогда –
вода холодная, под ноль градусов, нам не во что переодеться. Обоих тря-
