Но не это сейчас беспокоило нас больше всего. Главная проблема появляется словно из ниоткуда. Град стрел налетает на нас. Братство, словно взяв откуда-то силы, наваливается на весла еще упорнее. К ним подключаются даже хоббиты. Я же быстро пытаюсь придумать то, как бы уберечь своих друзей от вражеских стрел.
Да, мне далеко до могущества и мастерства своих родителей, но, будучи в Лотлориэне, я не сидела без дела. Леди Галадриэль показала мне несколько простеньких заклинаний, которые не требуют большого запаса магической силы, но при этом неплохи для защиты.
Тихо начинаю нашептывать выученные строки из заклинания, при этом выписывая руками витиеватые узоры. В этот раз, призванный мной свет стал серебристым, так как имеет иную природу. И, ох, как мне это дается сложно. В завершении раскидываю руки в стороны, и ласковый свет в момент разносится в разные стороны подобно кольцам на воде.
— Это все, что я могу сейчас сделать, — извиняющимся тоном произношу я. Но в ответ на свои слова получаю крайне удивленные взгляды. И по ним мне ясно видно, что и эта маленькая толика моей помощи была им жизненно необходима.
Стрелы перестают сыпаться на нас подобно первому снегу, зато рев и крики орков на берегу становятся громче. Но я все же смогла выиграть нам немного времени, во время которого гребцы подводят лодки к западному берегу. Стоит только нам причалить, как Леголас легко выпрыгивает на берег и хватает лук в руки.
— О Элберет Гилтониэль! — взгляд эльфа обращен на небо, а рука с луком замирает на месте. Несмотря на то, что орки остались далеко от нас, а их стрелы даже с попутным ветром не смогут долететь до нас, внутри меня зарождается необъятный страх. Свет вновь взрывается в каждой клеточке моего существа. Такое случалось со мной лишь раз… в Мории. От этого по позвоночнику начинают бегать мурашки.
Вглядываюсь в черное небо, от которого словно по команде отделяется еще более темное и пугающее пятно. С каждой секундой оно становится все ближе, и я уже могу разглядеть неведомое мной ранее крылатое существо. Его душа настолько же черна, как и пара крыльев. Волосики на затылки встают дыбом.
Страх сковал все мое тело, и я успеваю лишь услышать, как рядом со мной звенит тетива мощного лориэнского лука. Черная крылатая тень вздрагивает, из ее пасти вырывается озлобленный карканье, после чего неведомое чудовище разворачивается в противоположную от нас сторону.
В итоге решаем, что здесь нам лучше не задерживаться, поэтому сплав по реке продолжается. Приходится преодолеть немалое расстояние прежде, чем Арагорн предлагает остановиться. Тем не менее, на берег не выходим, а лишь придвигаем лодки бортами друг к другу.
— Хвала и слава лориэнскому луку и твердой руке, — откусывая очередной ломоть от лембаса, произносит Гимли. — Это был великолепный выстрел, мой друг, — гном треплет эльфа по плечу, чем вызывает у меня широкую улыбку. Если бы мне кто в Ривенделле сказал, что эти двое подружатся, я бы лишь не веря фыркнула им вслед.
— Только вот кто бы мне еще сказал, во что я попал? — Леголас выглядит сбитым с толка, но я не могу его осуждать, ведь никто из нас прежде не сталкивался с подобными тварями.
— Оно было Темным, — тихо произношу я, обнимая себя за плечи руками. Неожиданный холод прошелся по позвоночнику. — Даже с такого расстояния я почувствовала Тьму и Черную магию, — после моих слов даже хоббиты перестают жевать.
— Я рад, что оно улетело, — прочистив горло, добавляет гном. — Мне оно не понравилось. Слишком уж Балрога напомнило, — словно бы читая мои мысли, говорит Гимли. Не ему одному так показалось.
— Это не Балрог, — вступает в нашу беседу Фродо. Он выглядит особенно бледным, словно встреча с очередным чудовищем забрала у него все силы. — Оно совсем холодное, слишком холодное. Мне показалось… — именно так и ощущается Тьма. Она промораживает до костей в то время, как Свет греет.
— Ну, что показалось? — Боромир чуть ли не вываливается из своей лодки, пытаясь разглядеть лицо полурослика. В последние дни я стала замечать, насколько изменился гондорец. Его задумчивые и серьезные взгляды, брошенные в сторону Фродо, начинают меня напрягать. Он еще в Имладрисе показался мне странным, когда начал говорить о Кольце.
— Не стану я говорить, — бормочет Фродо. — Чем бы оно ни было, а те, на берегу, струхнули, когда оно улетело, — и так показалось не только ему. Несколько выпадаю из реальности, задумываясь над судьбами всех нас. Что нам принесет завтрашний день?
— Нет, Фродо, время нигде не стоит на месте. Для эльфов мир тоже меняется, причем меняется и медленно, и быстро. Быстро потому, что сами эльфы почти неизменны, события и времена летят мимо, мало задевая их, — из раздумий меня вырывает спокойный голос Леголаса. Пока я летала в своих мыслях, видимо, эльф завел разговор с полуросликами. — В этом печаль эльфийского народа. А медленно потому, что эльфы не считают уходящих лет. Смена времени года — только рябь для них, вечно бегущая по поверхности реки времени. Но все под солнцем имеет свой конец.
