И вот настал день, когда нам всем нужно сделать выбор. И он оказывается для нас всех очень трудным и, самое главное, важным, ведь от дальнейших действий Братства зависит судьба всего Средиземья. После завтрака Арагорн собрал нас всех вместе и огласил то, что было у всех на уме.
Понимание того, что отряд сегодня может разделиться, несказанно печалит как меня, так и всех остальных. А Фродо выглядит осунувшимся и усталым. Груз ответственности словно придавил бедного хоббита к земле. Но Арагорн правильно сказал, что это его судьба, и только он властен над ней.
Юный полурослик просит час на обдумывания и уходит от нас. Погруженная в свои мысли, наблюдаю за Боромиром. Мужчина с нескрываемым интересом всматривается в лес, куда ушел Фродо. Неторопливо поднимаюсь со своего места. За спиной спешно течет река, а спереди лишь лес, который хранит в себе столько тайн, сколько мне и не снилось.
— Зря мы его оставили одного, — взволнованно говорит Сэм. Сложно не заметить, что он переживает за своего хозяина. — За этот час он успеет накрутить себя до такой степени, что решит уйти один, — полурослик знает Фродо куда лучше нашего. И доводы его разумны.
— А под нашим давлением он может принять неверное решение, которое потом может навредить всем, — спокойно отзываюсь я, смотря на смущенного Сэма. Хоббит прекрасно понимает, что Фродо нужно побыть одному, но он боится, что с ним что-то случится. — Просто дадим ему время. Поверь, время — это лучшее, что мы можем дать человеку… или хоббиту, или даже эльфу и гному.
— И что же это время дало тебе, драгоценная моя? — явно почувствовав, о чем я думаю, спрашивает Гимли. Гном выглядит бодрячком, словно мы не находимся в походе уже несколько месяцев, а просто вышли на прогулку сегодня утром. Правильно говорят, гномы чрезвычайно выносливы и сильны. Думаю, мне еще не раз придется удостовериться в этом.
— О, нет, я сейчас говорю не о себе, Гимли, — на губах расцветает ностальгическая улыбка. — Лет сто назад я познакомилась с милой девушкой, живущей в Эсгароте. Она была покорна и своенравна одновременно. Будучи полуэльфом, Эрика все равно воспитывалась людьми, исполняла все, что требовали от нее мать и названный отец. Думаю, не стоит говорить, что девушка всячески скрывала свою принадлежность к эльфийскому народу. Ей запрещалось ходить с непокрытой головой и показывать свои уши, — замечаю удивленные взгляды друзей.
— Как такое вообще возможно? — Леголас удивленно вскидывает руками. Но потом его взгляд становится задумчивым, будто он что-то вспомнил.
— Впервые я увидела Эрику, когда ей исполнилось десять лет. По-эльфийски прекрасная девчушка бегала по улицам Эсгарота, так она и столкнулась со мной. Уже тогда она сильно отличалась от своих ровесников. Совершенно случайно у меня получилось узреть и ее заостренные ушки. После этого я часто возвращалась в Озерный город, тайком обучала юную эльфийку синдарину. Ведь родители пытались сделать все, дабы дочь чувствовала себя исключительно человеком и забыла про эльфийскую половину, которая досталась ей от родного отца. Все дошло до того, что по исполнению двадцати лет «отец» нашел ей мужа, — недовольно сжимаю руки в кулаки. Все это выказывает неуважительное отношению к эльфам.
Все присутствующие выглядят сбитыми с толку. А вот Леголас с каждой минутой становится все более задумчивым. Складывается ощущение, что он каким-то образом знаком с девушкой, про которую я рассказываю. Зеленая змея под именем Ревность медленно начинает обвиваться вокруг моего сердца. Ведь Эсгарот находится не так уж и далеко от Лихолесья.
— Время начало менять девушку, и к 2941 году Третьей эпохи она научилась говорить «нет» как своим родителям, так и мужу. Да, она продолжала жить подобно людям, не обращала внимание на то, как сильно отличается от жителей Эсгарота, не смела лишний раз злить надменного и своенравного мужа. В последний раз я видела ее во время Битвы Пяти воинств. После этого я не раз приезжала в Озерный город, но уже не встречала эту эльфийку среди толпы людей, — грустно поджимаю губы, осознавая, что, скорее всего, девушку постигла мучительная смерть в языках пламени Смауга.
— Сейчас эту девушку зовут Тальйа, — тихо вклинивается в мой монолог Аранен. Он уверенно смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами. — В день, когда отец направлялся к Эребору через Дейл, она приняла его подданство. И я удивлен, что вы знакомы, учитывая насколько вы отличаетесь.
— Поверь, сейчас я удивлена не меньше твоего, — наклоняю голову набок, пытаясь переварить полученную информацию. — Я звала ее Тальей за ее стойкий характер, — пожимаю плечами, после чего бросаю быстрый взгляд на место, где еще совсем недавно сидел гондорец. — Куда делся Боромир? — вглядываюсь в лесную чащу, пытаясь увидеть хоть след от исчезнувшего мужчины. Меланхоличное настроение тут же сменяется тревожностью.
