— Еще посмотрим, чья голова будет зиять на пике, — вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, шиплю я. Немного разбежавшись, вскакиваю на плечи урука и взмахиваю мечом, готовая в эту же секунду обрушить его на голову противника.
Но замечаю, как из-за деревьев выходит несколько орочьих лучников, которые уже наложили стрелы на тетиву своих луков. Отвлеченная приходом новых врагов, не успеваю среагировать на действия урук-хая, которого еще секунду назад могла обезглавить.
Огромной лапищей орк хватает мне за ногу, а в следующую секунду моя спина близко знакомится со стволом дерева. Болезненно морщусь и пытаюсь встать на ноги. Спина неприятно ноет, но это пустяки по сравнению с тем, что я выронила меч. Оказавшись абсолютно безоружной среди отряда орков, вспоминаю ту злосчастную первую встречу с этими выродками. Только вот сейчас я значительно умнее той наивной и беззаботной эльфийки, которой я была когда-то.
— В этот раз я так просто не сдамся, — сама себе говорю я, поднимая с земли один из валяющихся кривых ятаганов. Он значительно тяжелее того оружия, которым я привыкла пользоваться, но сейчас и это сойдет. Перед глазами бегают черные точки, что несколько мне мешает сориентироваться.
Собираю все свои силы в кулак и продолжаю этот неравный бой с уруком. Он довольно скалится, явно недооценивая мои собственные способности. Считает, что я уже проиграла. Но, нет, только не в этот раз. Не обращаю внимания на стрелы, которые то и дело пролетают мимо меня. Одна лихая стрела пролетает так близко от руки, что совсем немного задевает ее. Чувствую жгучую боль. «Черт, зацепило!» — мысленно шиплю я.
Рука готова отвалиться от тяжести ятагана. Лоб покрывается мелкой испариной, а соперник явно не намерен отступать. Усталость и непривычность оружия дает о себе знать. Урук плашмя бьет по моему мечу, руку сводит судорогой, отчего ятаган падает на землю.
В следующую секунду меня поднимают над землей за косу. Сердце начинает бешено биться в груди, когда смотрю в эти самодовольные глаза орка. По ним уже можно прочитать все, что он хочет со мной сделать. Понимаю, что смерть будет даром в случае, если окажусь в плену этих тварей. А в следующую секунду происходит одновременно несколько вещей, которые надолго останутся в моей памяти.
Раздается оглушительный рев рога Боромира и в эту же секунду около десятка черных стрел находят свою жертву. Гондорца будто откидывает на несколько шагов, он оступается и падает. Соловей иногда поет, предвещая смерть. Сколько раз я говорила себе, что не буду петь? Сколько раз я убеждалась в том, что мое пение приносит несчастье? Но я не внимала этому голосу разума.
Собрав все силы до капли, выкручиваюсь в руках орка и, оказавшись у него на плечах, до хруста выворачиваю голову право. Адреналин течет по венам подобно лаве и придает мне сил. Но вокруг ни души. Орки испаряются так же быстро, как и появились. Подбегаю к Боромиру, который болезненно морщиться и выдергивает очередную стрелу.
— Не шевелись, — тихо говорю я, укладывая воина головой себе на колени. — Извини, но я могу лишь облегчить твою боль, — с этими словами прижимаю ладонь к груди мужчины. Слабый мерцающий свет прорывается наружу. Постепенно лицо Боромира расслабляется, а моя рука окрашивается в алый.
Со стороны леса разносится топот, и вскоре на поляне оказывается Арагорн. Он замирает на краю поляны, как вкопанный. Но быстро приходит в себя, после чего опускается на землю подле нас с гондорцем. Продолжаю облегчать боль воина с помощью Света. Боромир тем временем устало взирает на Арагорна, а на его губах появляется болезненная и извиняющаяся улыбка.
— Я хотел отнять Кольцо у Фродо. Я раскаиваюсь. Это — расплата, — мужчина задыхается, кровь маленькой струйкой стекает у него из уголка рта. — Полуросликов нет. Орки схватили их, связали, но не убили, — гондорец прикрывает глаза. И только сейчас я осознаю, что действительно в какой-то момент потеряла из вида хоббитов. От этого сердце больно сжимается. Как я могла так оплошать?! — Прощай, Арагорн. Иди в Минас Тирит, защищай мой народ. Я побежден.
— Нет, — тут же горячо отзывается Дунадан, беря друга за руку. — Ты победил. Немногим выпадала на долю такая победа. Будь спокоен. Минас Тирит не покорится врагу, — уверенность в голосе сына Араторна заставляет Боромира улыбнуться. Но в следующую секунду лицо гондорца разглаживается и замирает.
Под ладонью больше не чувствую биения сердца. Свет гаснет, а из груди вырывается тихое всхлипывание. Я должна была его спасти, обязана была. В этот момент на поляну наконец-то прибегают Леголас с Гимли. С тоской смотрю на них и перекладываю голову воина на землю. Все тело ноет, а душа разрывается на маленькие кусочки.
Сегодня мы потеряли многих. Это непростительно для нас. Отворачиваюсь от бездыханного тела Боромира, пытаясь заглушить рвущееся наружу рыдание. На задний план уходит боль в спине, саднящее жжение в руке и головокружение. Весь мир меркнет, снова…
