— Мы гнали их по лесу и многих убили. Почему нас не было здесь?! — сокрушается Леголас, оказываясь возле Арагорна. — Рог позвал нас, но слишком поздно. Аилинон, Арагорн, вы ранены? — эльф озабоченно осматривает меня с ног до головы. Впрочем, кроме орочьей крови, думаю, сейчас он не сможет разглядеть хоть что-то. Отрицательно мотаю головой.
— Где же хоббиты? — осматриваясь, спрашивает Гимли. Гном выглядит разгневанным, и складывается ощущение, что он с удовольсвием погонится сейчас за оставшимися орками, чтобы добить их.
— Их забрали орки, — хрипло произношу я. — Их связали и унесли прочь. Мы не смогли их остановить, — смотрю на свои окровавленные руки. — Что нам теперь делать? — осматриваю оставшуюся часть отряда.
— Сначала похоронить павшего, — отвечает Леголас, подходя ко мне. — Нельзя оставлять его рядом с гнусными орками. А потом ты, Аилинон, вернешься в Лотлориэн. Этот поход становится опасным, а ты совершенно не понимаешь, что могут с тобой сделать эти орки, — Аранен кладет мне на плечи свои руки. По взгляду понимаю, что он неуклончив в своем решении. Но и я не отступлюсь от своего решения. — Я не переживу, если с тобой хоть что-то случится.
— Действительно, — саркастически усмехаюсь я. Истерика медленно накрывает меня с головой. — Ведь в первую мою встречу с ними мы дружно распили бочку вина, — с ожиданием смотрю в глаза Леголасу, после чего снимаю кафф с уха. От испуганного и шокированного взгляда принца хочется смеяться. — Ты думал, что это просто украшение? — истерический смех все-таки слетает с губ, и я делаю несколько шагов в сторону.
— Леголас прав, тебе нужно вернуться в безопасное место. Я уже не знаю, чего ждать от этого пути, — поникшим голосом говорит мне Арагорн. Он считает себя виноватым. Но здесь виновата лишь я. Ведь именно я была здесь и никоим образом не смогла помочь Боромиру.
— Орки чисто из-за доброты душевной подстригли меня, — словно не слушая слова друзей, продолжаю свой рассказ. — Волосы больше не лезли в глаза и открывали оркам вид на мои уши, — снова начинаю смеяться. Вижу до безумия перепуганные глаза Леголаса. Он и не представлял, что я могла пережить в тот давний день. Гимли, стоящий рядом с эльфом, лишь горестно вздыхает, а в его глазах плещется еще большая ненависть к оркам. Каждый из присутствующих понимает насколько сильно подобные действия оскорбительны для любого представителя эльфийского народа.
— Аилинон, — осторожно начинает говорить Лесной принц, но я жестом затыкаю его. Впервые мне хочется все высказать ему. Гнев закипает внутри меня и растекается по венам с бешенной скоростью.
— Конечно я не знаю, что хотели от меня орки, ведь они недостаточно красноречиво описывали все способы того, как используют мое тело для своего удовольствия, пока несли через Карадрас. Почему-то именно тогда горы были не против подобной переправы, — отшвыриваю кафф в сторону. — Орки шли к Тролльей пуще. И, оказавшись там, решили, что можно начинать свои планы насчет меня, — закусываю внутреннюю часть щеки до крови. Медный привкус тут же появляется во рту, но я не чувствую боли. Только не физической, сейчас кровоточит моя душа. — Но начали они с другого. Двое меня держали, а третий раскачивал перед моим лицом изогнутый кинжал, — погружаюсь в воспоминания с головой.
Все картины прошлого болезненно мелькают перед глазами. И все это выглядит также ярко и живо, как и тогда, словно не прошло и нескольких тысячелетий. И это лишь усугубляет мою ярость на необдуманно брошенные слова Леголаса.
— В следующий миг он начал обрезать мне ухо, приговаривая, что такую эльфийку больше не примут ни в одном лесу. Кажется, прошла целая вечность прежде, чем в пуще появился Гэндальф. Он спас меня тогда. И даже, не имея особых навыком в целительстве, остановил кровотечение в наполовину обрезанном ухе. Кое-как срастил важные сосуды. Но окончательно залечить меня смогли лишь в Ривенделле. Я провела там несколько десятилетий прежде, чем снова смогла выйти наружу. Но тогда была уже готова дать отпор любому, кто посягнет на мою жизнь. Поэтому не смей говорить, что я не знаю, что орки могут сделать со мной, — выразительно смотрю в глаза Леголаса. — Это ты не знаешь, что было со мной все эти годы, пока ты трудился на благо лихолесских эльфов.
Резко отворачиваюсь от молчаливого эльфа и начинаю искать свой меч. Он оказывается лежащим под одним из трупов орков. Наспех вытираю лезвие от крови и убираю оружие в ножны. Лук уже безвозвратно сломан, поэтому возвращаюсь к по-прежнему молчаливым друзьям.
— Нам нужно похоронить Боромира, — прочищая горло, повторяет слова эльфа Арагорн. Быстро придя к согласию, начинаем собирать мечи, разбитые шлемы и щиты убитых гондорцем орков. Все это сгружаем в одну из лодок. Но во время сбора всего этого добра мы приходим к выводу, что повстречали совершенно незнакомых нам ранее орков.
Они пришли сюда под иным знаменем. Странный герб — белая рука на черном поле, а на шлемах — руническое «С» из белого металла. Предчувствие неладного закрадывается в сердце.
