— Как понял, вы не одобряете торговли картинами. К сожалению, некоторые люди до сих пор не понимают современное искусство.
— Не сомневаюсь, — сказал Марк Рихтер.
— Будем считать, что наша первая встреча была неудачной. Итак, за вторичное знакомство! — и галерист пригубил шампанское. — Между прочим, ваш брат, Роман Рихтер, критических взглядов на авангард не разделяет. Деловой партнер.
И поскольку ошеломленный собеседник ничего на это не сказал, Алистер Балтимор добавил:
— Адмирал просил меня консультировать вас в деле вашего брата.
Он уже повернулся спиной, когда Рихтер догнал галериста, спросил:
— Вы знаете, что с ним?
— Полагаю, будет случай говорить подробно. — И, уже окончательно уходя, галерист уронил: — Вы не знакомы с Жанной Рамбуйе?
Кто же не знает салон Рамбуйе, в котором взрастили интеллектуалов семнадцатого века? Существует ли салон до сих пор, неведомо, но фамилия Рамбуйе неотделима от истории Франции; впрочем, облик красавицы Жанны выдавал восточное происхождение. Была рождена будто бы в Сибири; плоское лицо с раскосыми глазами могло напомнить и о Корее, и о Бурятии; воображению западного мужчины облик представлялся сказочным. Когда приехала в Европу, документов не существовало, жила без паспорта, состояла в браке сразу с тремя мужчинами в разных городах. Браки совмещались, чередовались: Жанна поднималась по социальной лестнице.
Чистоплюи скажут, что это некрасиво. Полноте! А как же леди Гамильтон или мисс Симпсон? Уж если английскому монарху не претит союз с подобной дамой, почему же прошлое любвеобильной женщины должно препятствовать союзу с французским бароном или с английским лордом? Позвольте быть точным: ежеминутно нам предъявляют десятки биографий, к которым понятия хрестоматийной нравственности неприменимы. Вот, скажем, Люся Свистоплясова: кто не помнит бойкую Люсю, отплясывающую на концерте рок-группы «Тупые» топлесс? Некогда бойкая барышня уже давно замужем за президентом российской корпорации, и вряд ли сыщется нахал, фамильярно именующий ее Люсей. Уважаемая Людмила Васильевна, и никак иначе! Попробуйте пробиться через тройной ряд охраны к особняку Свистоплясовой и ее августейшего супруга, а если пробьетесь, тогда и высказывайте мнение. Все зависит от последней ступени, на которой даме удалось закрепиться.
Жанну называли на французский манер «мадам Рамбуйе», а сэр Джошуа Черч, адмирал, именовал ее Сибирской королевой. В этом определении адмирал не был оригинален: не столь давно королева Великобритании ввела в палату лордов российского олигарха, снабдив его титулом лорда Сибирского. Очаровательный британский юмор.
Гибкая, в обтягивающем серебристом платье — ее несло дуновение Зефира, и счастлив был тот, к кому ветер подносил даму. Официанты принимали из рук ее опустевшие бокалы, наполняли новые; собеседники менялись один за другим, и каждый чувствовал себя награжденным обществом прелестной Жанны.
Жанна Рамбуйе была экспортным вариантом Наталии Мамоновой, но положение Жанны было куда прочнее, и круг общения более значим. Было, конечно, и в жизни мадам Рамбуйе время поездок по отелям с акварелистами, но те мятежные годы в прошлом, а ведь Жанна еще свежа. Мамонова, коей перевалило за пятьдесят, могла претендовать на сравнение со спелой дыней, вкус которой недурен, но плод начал подгнивать.
Если Наталия Мамонова достигла в своих разысканиях отельных забав с акварелистом, то Жанна Рамбуйе (по слухам, которые и она, и ее супруг тщательно поддерживали) добилась благосклонности миллиардера, коллекционера авангарда; судя по всему, супруг Жанны был не ревнив. В условном соревновании Жанны и Наталии (в реальности соревнование невозможно, но вообразить можно все) существенную роль играло то, кто именно прикрывал тылы дамы. В боевых действиях армий много значит обоз и военная промышленность. Как прикажете воевать, если заводы стоят, а продовольствия совсем нет? Допустим, Украине вооружение, деньги и инструктаж будет посылать Америка, а вот Наталии Мамоновой — Пентагон ничего посылать не собирался. Тылом Наталии служил никчемный Паша Пешков, подобранный по случаю: при таком снабжении не развернешь войсковые дислокации. Жанну же прикрывал аристократ Рамбуйе, наделенный парижской квартирой и десятью поколениями предков.
В стенах Камберленд-колледжа про всякого члена братства имеется пикантная история. Все знали, как элегантно Астольф Рамбуйе завершил отношения со своим отцом: перевел недвижимость на себя, чтобы не платить налог за наследство; отцу предоставил место в загородном доме для престарелых. Качество богадельни не соответствовало первоначальным планам; комнату пациент делил с паралитиком, ходившим под себя, срок дожития свелся к трем месяцам; впрочем, за каждый из этих месяцев Астольф Рамбуйе расплатился аккуратно. Колледж не стал бы краснеть за своего феллоу.
